В каком году жил ганнибал. Ганнибал – краткая биография. Военная кампания в Италии

(1923-02-20 ) (30 лет)
Урга , Монголия Место погребения: с 1954 - Мавзолей Сухэ-Батора
(с 2004 - перезахоронен) Отец: Элбэгийн Дамдин Мать: Ханжав Супруга: Янжима Дети: 3 сына Партия: Монгольская народная партия (с ) Образование: Худжир-Булунская военная школа Награды:

В ургинском подполье

Народная революция

Сразу же после съезда Временное правительство и ЦК МНП приняло решение разбить китайский гарнизон Маймачена-Кяхтинского . Ещё 15 февраля китайцам был послан ультиматум о сдаче; 18 марта народное ополчение (ардын журамт цэрэг ) под командованием Сухэ-Батора взяло город , куда и переехало правительство, начав формирование министерств; однако, в силу того, что город сильно пострадал во время штурма и от пожаров, вскоре правительство переехало в соседний Алтан-Булак .

В Киргизии

    • в Бишкеке - улица Сухэ-Батора
    • в Новой-Курбе - Улица Сухэ-Батора

В Казахстане

  • Именем Сухэ-Батора названы улицы:
    • в Алмате - улица Сухэ-Батора
    • в Таразе - улица Сухэ-Батора
    • в Шымкенте - улица Сухэ-Батора

См. также

Напишите отзыв о статье "Дамдин Сухэ-Батор"

Примечания

Отрывок, характеризующий Дамдин Сухэ-Батор

– Ну, что ж, правда, что мир и капитуляция? – спрашивал Несвицкий.
– Я у вас спрашиваю. Я ничего не знаю, кроме того, что я насилу добрался до вас.
– А у нас, брат, что! Ужас! Винюсь, брат, над Маком смеялись, а самим еще хуже приходится, – сказал Несвицкий. – Да садись же, поешь чего нибудь.
– Теперь, князь, ни повозок, ничего не найдете, и ваш Петр Бог его знает где, – сказал другой адъютант.
– Где ж главная квартира?
– В Цнайме ночуем.
– А я так перевьючил себе всё, что мне нужно, на двух лошадей, – сказал Несвицкий, – и вьюки отличные мне сделали. Хоть через Богемские горы удирать. Плохо, брат. Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь? – спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дернуло, будто от прикосновения к лейденской банке.
– Ничего, – отвечал князь Андрей.
Он вспомнил в эту минуту о недавнем столкновении с лекарскою женой и фурштатским офицером.
– Что главнокомандующий здесь делает? – спросил он.
– Ничего не понимаю, – сказал Несвицкий.
– Я одно понимаю, что всё мерзко, мерзко и мерзко, – сказал князь Андрей и пошел в дом, где стоял главнокомандующий.
Пройдя мимо экипажа Кутузова, верховых замученных лошадей свиты и казаков, громко говоривших между собою, князь Андрей вошел в сени. Сам Кутузов, как сказали князю Андрею, находился в избе с князем Багратионом и Вейротером. Вейротер был австрийский генерал, заменивший убитого Шмита. В сенях маленький Козловский сидел на корточках перед писарем. Писарь на перевернутой кадушке, заворотив обшлага мундира, поспешно писал. Лицо Козловского было измученное – он, видно, тоже не спал ночь. Он взглянул на князя Андрея и даже не кивнул ему головой.
– Вторая линия… Написал? – продолжал он, диктуя писарю, – Киевский гренадерский, Подольский…
– Не поспеешь, ваше высокоблагородие, – отвечал писарь непочтительно и сердито, оглядываясь на Козловского.
Из за двери слышен был в это время оживленно недовольный голос Кутузова, перебиваемый другим, незнакомым голосом. По звуку этих голосов, по невниманию, с которым взглянул на него Козловский, по непочтительности измученного писаря, по тому, что писарь и Козловский сидели так близко от главнокомандующего на полу около кадушки,и по тому, что казаки, державшие лошадей, смеялись громко под окном дома, – по всему этому князь Андрей чувствовал, что должно было случиться что нибудь важное и несчастливое.
Князь Андрей настоятельно обратился к Козловскому с вопросами.
– Сейчас, князь, – сказал Козловский. – Диспозиция Багратиону.
– А капитуляция?
– Никакой нет; сделаны распоряжения к сражению.
Князь Андрей направился к двери, из за которой слышны были голоса. Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.
Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
– Ну, что, кончил? – обратился он к Козловскому.
– Сию секунду, ваше высокопревосходительство.
Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.
– Честь имею явиться, – повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.
– А, из Вены? Хорошо. После, после!
Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.
– Ну, князь, прощай, – сказал он Багратиону. – Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.
Лицо Кутузова неожиданно смягчилось, и слезы показались в его глазах. Он притянул к себе левою рукой Багратиона, а правой, на которой было кольцо, видимо привычным жестом перекрестил его и подставил ему пухлую щеку, вместо которой Багратион поцеловал его в шею.
– Христос с тобой! – повторил Кутузов и подошел к коляске. – Садись со мной, – сказал он Болконскому.
– Ваше высокопревосходительство, я желал бы быть полезен здесь. Позвольте мне остаться в отряде князя Багратиона.
– Садись, – сказал Кутузов и, заметив, что Болконский медлит, – мне хорошие офицеры самому нужны, самому нужны.
Они сели в коляску и молча проехали несколько минут.
– Еще впереди много, много всего будет, – сказал он со старческим выражением проницательности, как будто поняв всё, что делалось в душе Болконского. – Ежели из отряда его придет завтра одна десятая часть, я буду Бога благодарить, – прибавил Кутузов, как бы говоря сам с собой.
Князь Андрей взглянул на Кутузова, и ему невольно бросились в глаза, в полуаршине от него, чисто промытые сборки шрама на виске Кутузова, где измаильская пуля пронизала ему голову, и его вытекший глаз. «Да, он имеет право так спокойно говорить о погибели этих людей!» подумал Болконский.
– От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, – сказал он.
Кутузов не ответил. Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись. Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею. На лице его не было и следа волнения. Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.

Кутузов чрез своего лазутчика получил 1 го ноября известие, ставившее командуемую им армию почти в безвыходное положение. Лазутчик доносил, что французы в огромных силах, перейдя венский мост, направились на путь сообщения Кутузова с войсками, шедшими из России. Ежели бы Кутузов решился оставаться в Кремсе, то полуторастатысячная армия Наполеона отрезала бы его от всех сообщений, окружила бы его сорокатысячную изнуренную армию, и он находился бы в положении Мака под Ульмом. Ежели бы Кутузов решился оставить дорогу, ведшую на сообщения с войсками из России, то он должен был вступить без дороги в неизвестные края Богемских
гор, защищаясь от превосходного силами неприятеля, и оставить всякую надежду на сообщение с Буксгевденом. Ежели бы Кутузов решился отступать по дороге из Кремса в Ольмюц на соединение с войсками из России, то он рисковал быть предупрежденным на этой дороге французами, перешедшими мост в Вене, и таким образом быть принужденным принять сражение на походе, со всеми тяжестями и обозами, и имея дело с неприятелем, втрое превосходившим его и окружавшим его с двух сторон.
Кутузов избрал этот последний выход.
Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто верст. Достигнуть Цнайма прежде французов – значило получить большую надежду на спасение армии; дать французам предупредить себя в Цнайме – значило наверное подвергнуть всю армию позору, подобному ульмскому, или общей гибели. Но предупредить французов со всею армией было невозможно. Дорога французов от Вены до Цнайма была короче и лучше, чем дорога русских от Кремса до Цнайма.
В ночь получения известия Кутузов послал четырехтысячный авангард Багратиона направо горами с кремско цнаймской дороги на венско цнаймскую. Багратион должен был пройти без отдыха этот переход, остановиться лицом к Вене и задом к Цнайму, и ежели бы ему удалось предупредить французов, то он должен был задерживать их, сколько мог. Сам же Кутузов со всеми тяжестями тронулся к Цнайму.
Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам, в бурную ночь сорок пять верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел в Голлабрун на венско цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены. Кутузову надо было итти еще целые сутки с своими обозами, чтобы достигнуть Цнайма, и потому, чтобы спасти армию, Багратион должен был с четырьмя тысячами голодных, измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию, встретившуюся с ним в Голлабруне, что было, очевидно, невозможно. Но странная судьба сделала невозможное возможным. Успех того обмана, который без боя отдал венский мост в руки французов, побудил Мюрата пытаться обмануть так же и Кутузова. Мюрат, встретив слабый отряд Багратиона на цнаймской дороге, подумал, что это была вся армия Кутузова. Чтобы несомненно раздавить эту армию, он поджидал отставшие по дороге из Вены войска и с этою целью предложил перемирие на три дня, с условием, чтобы те и другие войска не изменяли своих положений и не трогались с места. Мюрат уверял, что уже идут переговоры о мире и что потому, избегая бесполезного пролития крови, он предлагает перемирие. Австрийский генерал граф Ностиц, стоявший на аванпостах, поверил словам парламентера Мюрата и отступил, открыв отряд Багратиона. Другой парламентер поехал в русскую цепь объявить то же известие о мирных переговорах и предложить перемирие русским войскам на три дня. Багратион отвечал, что он не может принимать или не принимать перемирия, и с донесением о сделанном ему предложении послал к Кутузову своего адъютанта.
Перемирие для Кутузова было единственным средством выиграть время, дать отдохнуть измученному отряду Багратиона и пропустить обозы и тяжести (движение которых было скрыто от французов), хотя один лишний переход до Цнайма. Предложение перемирия давало единственную и неожиданную возможность спасти армию. Получив это известие, Кутузов немедленно послал состоявшего при нем генерал адъютанта Винценгероде в неприятельский лагерь. Винценгероде должен был не только принять перемирие, но и предложить условия капитуляции, а между тем Кутузов послал своих адъютантов назад торопить сколь возможно движение обозов всей армии по кремско цнаймской дороге. Измученный, голодный отряд Багратиона один должен был, прикрывая собой это движение обозов и всей армии, неподвижно оставаться перед неприятелем в восемь раз сильнейшим.
Ожидания Кутузова сбылись как относительно того, что предложения капитуляции, ни к чему не обязывающие, могли дать время пройти некоторой части обозов, так и относительно того, что ошибка Мюрата должна была открыться очень скоро. Как только Бонапарте, находившийся в Шенбрунне, в 25 верстах от Голлабруна, получил донесение Мюрата и проект перемирия и капитуляции, он увидел обман и написал следующее письмо к Мюрату:
Au prince Murat. Schoenbrunn, 25 brumaire en 1805 a huit heures du matin.
«II m"est impossible de trouver des termes pour vous exprimer mon mecontentement. Vous ne commandez que mon avant garde et vous n"avez pas le droit de faire d"armistice sans mon ordre. Vous me faites perdre le fruit d"une campagne. Rompez l"armistice sur le champ et Mariechez a l"ennemi. Vous lui ferez declarer,que le general qui a signe cette capitulation, n"avait pas le droit de le faire, qu"il n"y a que l"Empereur de Russie qui ait ce droit.
«Toutes les fois cependant que l"Empereur de Russie ratifierait la dite convention, je la ratifierai; mais ce n"est qu"une ruse.Mariechez, detruisez l"armee russe… vous etes en position de prendre son bagage et son artiller.
«L"aide de camp de l"Empereur de Russie est un… Les officiers ne sont rien quand ils n"ont pas de pouvoirs: celui ci n"en avait point… Les Autrichiens se sont laisse jouer pour le passage du pont de Vienne, vous vous laissez jouer par un aide de camp de l"Empereur. Napoleon».
[Принцу Мюрату. Шенбрюнн, 25 брюмера 1805 г. 8 часов утра.
Я не могу найти слов чтоб выразить вам мое неудовольствие. Вы командуете только моим авангардом и не имеете права делать перемирие без моего приказания. Вы заставляете меня потерять плоды целой кампании. Немедленно разорвите перемирие и идите против неприятеля. Вы объявите ему, что генерал, подписавший эту капитуляцию, не имел на это права, и никто не имеет, исключая лишь российского императора.
Впрочем, если российский император согласится на упомянутое условие, я тоже соглашусь; но это не что иное, как хитрость. Идите, уничтожьте русскую армию… Вы можете взять ее обозы и ее артиллерию.
Генерал адъютант российского императора обманщик… Офицеры ничего не значат, когда не имеют власти полномочия; он также не имеет его… Австрийцы дали себя обмануть при переходе венского моста, а вы даете себя обмануть адъютантам императора.
Наполеон.]
Адъютант Бонапарте во всю прыть лошади скакал с этим грозным письмом к Мюрату. Сам Бонапарте, не доверяя своим генералам, со всею гвардией двигался к полю сражения, боясь упустить готовую жертву, а 4.000 ный отряд Багратиона, весело раскладывая костры, сушился, обогревался, варил в первый раз после трех дней кашу, и никто из людей отряда не знал и не думал о том, что предстояло ему.

В четвертом часу вечера князь Андрей, настояв на своей просьбе у Кутузова, приехал в Грунт и явился к Багратиону.
Адъютант Бонапарте еще не приехал в отряд Мюрата, и сражение еще не начиналось. В отряде Багратиона ничего не знали об общем ходе дел, говорили о мире, но не верили в его возможность. Говорили о сражении и тоже не верили и в близость сражения. Багратион, зная Болконского за любимого и доверенного адъютанта, принял его с особенным начальническим отличием и снисхождением, объяснил ему, что, вероятно, нынче или завтра будет сражение, и предоставил ему полную свободу находиться при нем во время сражения или в ариергарде наблюдать за порядком отступления, «что тоже было очень важно».
– Впрочем, нынче, вероятно, дела не будет, – сказал Багратион, как бы успокоивая князя Андрея.
«Ежели это один из обыкновенных штабных франтиков, посылаемых для получения крестика, то он и в ариергарде получит награду, а ежели хочет со мной быть, пускай… пригодится, коли храбрый офицер», подумал Багратион. Князь Андрей ничего не ответив, попросил позволения князя объехать позицию и узнать расположение войск с тем, чтобы в случае поручения знать, куда ехать. Дежурный офицер отряда, мужчина красивый, щеголевато одетый и с алмазным перстнем на указательном пальце, дурно, но охотно говоривший по французски, вызвался проводить князя Андрея.
Со всех сторон виднелись мокрые, с грустными лицами офицеры, чего то как будто искавшие, и солдаты, тащившие из деревни двери, лавки и заборы.
– Вот не можем, князь, избавиться от этого народа, – сказал штаб офицер, указывая на этих людей. – Распускают командиры. А вот здесь, – он указал на раскинутую палатку маркитанта, – собьются и сидят. Нынче утром всех выгнал: посмотрите, опять полна. Надо подъехать, князь, пугнуть их. Одна минута.
– Заедемте, и я возьму у него сыру и булку, – сказал князь Андрей, который не успел еще поесть.
– Что ж вы не сказали, князь? Я бы предложил своего хлеба соли.
Они сошли с лошадей и вошли под палатку маркитанта. Несколько человек офицеров с раскрасневшимися и истомленными лицами сидели за столами, пили и ели.
– Ну, что ж это, господа, – сказал штаб офицер тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. – Ведь нельзя же отлучаться так. Князь приказал, чтобы никого не было. Ну, вот вы, г. штабс капитан, – обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту), в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.
– Ну, как вам, капитан Тушин, не стыдно? – продолжал штаб офицер, – вам бы, кажется, как артиллеристу надо пример показывать, а вы без сапог. Забьют тревогу, а вы без сапог очень хороши будете. (Штаб офицер улыбнулся.) Извольте отправляться к своим местам, господа, все, все, – прибавил он начальнически.
Князь Андрей невольно улыбнулся, взглянув на штабс капитана Тушина. Молча и улыбаясь, Тушин, переступая с босой ноги на ногу, вопросительно глядел большими, умными и добрыми глазами то на князя Андрея, то на штаб офицера.

Люди-легенды. Древний мир

Ганнибал - сын Гамилькара Барки, один из величайших полководцев и государственных мужей древности, заклятый враг Рима и последний оплот Карфагена

Становление Ганнибала

Ганнибал - сын Гамилькара Барки, один из величайших полководцев и государственных мужей древности, заклятый враг Рима и последний оплот Карфагена, родился в 247 г. до н. э., имел 9 лет от роду, когда отец взял его с собою в Испанию, где искал для своего отечества вознаграждения за потери, понесенные в Сицилии.

По словам Полибия и других историков, Ганнибал сам рассказывал, что перед отправлением в поход отец заставил его поклясться перед алтарем, что он всю жизнь будет непримиримым врагом Рима, и эту клятву Ганнибал сдержал вполне (так называемая "Ганнибалова клятва"). Его выдающиеся способности, необыкновенные условия его воспитания подготовляли в нем достойного преемника своего отца, достойного наследника его замыслов, гения и ненависти.

Выросший в военном лагере, Ганнибал тем не менее получил тщательное образование и всегда заботился о его пополнении. Так, уже будучи главнокомандующим, Ганнибал научился у спартанца Зозила греческому языку и до того овладел им, что составлял на нем государственные бумаги. Гибкий и крепкий телосложением, Ганнибал отличался в беге, был искусным бойцом и отважным наездником. Своей умеренностью в пище и сне, неутомимостью в походах, безграничной отвагой и беззаветной храбростью Ганнибал всегда подавал пример своим солдатам, а своей самоотверженной заботливостью о них приобрел их горячую любовь и беспредельную преданность. Свои стратегические дарования он обнаружил, еще будучи на 22-м году от роду начальником конницы у своего зятя Гасдрубала, который, после смерти Гамилькара в 229 г., принял главное начальство в Испании. Едва ли кто другой сумел в такой степени соединять в себе обдуманность с горячностью, предусмотрительность с энергией и настойчивостью в преследовании намеченной цели.

Монета с изображением Гасдрубала

Истый сын своего народа, Ганнибал отличался изобретательным лукавством; для достижения своих целей он прибегал к оригинальным и неожиданным средствам, к разным ловушкам и хитростям и изучал характер своих противников с беспримерным тщанием. С помощью систематического шпионства Ганнибал всегда узнавал своевременно о замыслах неприятеля и даже в самом Риме содержал постоянных шпионов. Его современники старались очернить характер Ганнибала, его упрекали в лживости, вероломстве и коварстве, но все мрачное и жестокое в его деяниях частью должно быть отнесено на счет второстепенных полководцев его, частью находить себе оправдание в тогдашних понятиях о международном праве. Военный гений Ганнибала восполнялся великими дарованиями политическими, которые он обнаружил в предпринятой им, по окончании войны, реформе карфагенских государственных учреждений и которые доставили ему и в изгнании беспримерное влияние на правителей восточных государств.

Ганнибал владел даром властвовать над людьми, что выражалось в беспредельном повиновении, в котором он умел держать свои разноплеменные и разноязычные войска, никогда не бунтовавшие против Ганнибала даже в самые тяжелые времена. Таков был этот человек, которого, по смерти Гасдрубала, павшего в 221 г. от руки убийцы, испанская армия избрала своим вождем и который решился осуществить предначертания своего не менее гениального отца. Средства для этого были подготовлены вполне.

Начало II Пунической войны

Без поддержки карфагенского правительства, даже при тайном его противодействии, Гамилькар создал в Испании новую провинцию, богатые рудники которой дали ему возможность запастись казной, а зависевшие от нее общины доставляли вспомогательные войска и наемников, сколько требовалось. Римским дипломатам удалось добиться в 226 году заключения договора с Гасдрубалом, согласно которому карфагеняне не должны были продвигаться за Ибер (Эбро). Но к юго-западу от Ибера, в большей части Испании за карфагенянами признавалась полная свобода действий. Гамилькар оставил своему сыну в наследство полную казну и сильную, привыкшую к победам армию, для которой лагерь служил отечеством, а патриотизм заменяли честь знамени и беззаветная преданность своему вождю. Ганнибал решил, что пришло время свести счеты с Римом.

Но трусливое карфагенское правительство, погрязшее в меркантильных расчетах, вовсе не думало увлекаться замыслами 26-летнего юноши-полководца, а Ганнибал не решался начать войну явно наперекор законным властям, но пытался вызвать нарушение мира со стороны испанской колонии Сагунта, находившейся под покровительством Рима. Сагунтцы ограничились тем, что обратились с жалобой в Рим. Для разбора дела римский сенат послал в Испанию комиссаров. Резким обхождением Ганнибал думал вынудить у них объявление войны, но комиссары поняли, в чем дело, смолчали и сообщили в Рим о собиравшейся грозе. Рим начал усиленно вооружаться.

Время проходило, и Ганнибал решился действовать. Он послал в Карфаген известие, что сагунтцы стали теснить карфагенских подданных, торболетов, и, не дожидаясь ответа, открыл военные действия. Впечатления от этого шага в Карфагене было подобно удару грома; шла речь о выдаче дерзкого главнокомандующего Риму.

Но оттого ли, что карфагенское правительство боялось армии еще больше, чем римлян, оттого ли, что оно осознавало невозможность загладить то, что было сделано, или же по свойственной ему нерешительности оно решило ничего не делать, т. е. не вести войны и не препятствовать ее продолжению. После 8-месячной осады Сагунт пал в 218 г.

Римские послы потребовали в Карфагене выдачи Ганнибала и, не получив от карфагенского сената ни удовлетворительного, ни отрицательного ответа, объявили войну, которая названа Второй Пунической войной, которую многие древние историки называли "Ганнибаловой войной".

Римский план ведения боевых действий предусматривал обычное в таких случаях деление сил армии и флота между двумя консулами 218 года. Один из них должен был сосредоточить свои войска в Сицилии и, совершив оттуда переправу в Африку, начать военные действия на территории врага, в непосредственной близости от самого Карфагена. Другой консул должен был со своей армией переправиться в Испанию и сковать там силы Ганнибала.

Однако энергичные ответные действия Ганнибала нарушили эти расчеты и отодвинули реализацию стратегического плана римлян на несколько лет. Гений Ганнибала подсказал ему, что с Римом можно бороться лишь в Италии. Обеспечив Африку и оставив в Испании брата своего Гасдрубала с войском, он в 218 г. выступил из Нового Карфагена с 80000 пехоты, 12000 всадников и 37 боевых слонов. В битвах между Эбро и Пиренеями Ганнибал потерял 20000 человек, и для удержания этой вновь завоеванной страны он оставил в ней Ганнона с 10000 пехоты и 1000 всадников. Маршрут похода пролегал по южному побережью Испании и Галлии. Оттуда Ганнибал спустился в Южную Галлию и здесь искусно уклонился от встречи с консулом Публием Корнелием Сципионом, который думал преградить ему путь в долину Роны. Римлянам стало ясно намерение Ганнибала вторгнуться в Италию с севера.

Это заставило римлян отказаться от первоначального плана кампании. Обе консульские армии были направлены на север, навстречу Ганнибалу.

Переправа войска Ганнибала через Рону

Тем временем карфагенский полководец подошел к Альпам. Ему предстояло преодолеть одну из трудностей всего похода - провести войско по обледенелым кручам, узкими горными тропами, часто сквозь снежные бури, которые для карфагенян, вообще не знавших, что такое снег и холод, были особенно тяжелым испытанием. По исследованиям Уикгама и Кратера, перевал этот Ганнибал сделал через Малый Сант-Бернард. Другие указывают на Мон-Женевр, а также на Мон-Сени. Переход через Альпы продолжался тридцать три дня.

В конце октября 218 г. армия Ганнибала после пяти с половиной месяцев тяжелого похода, проведенного в беспрерывных битвах с горцами, спустилась в долину реки По. Но потери, понесенные ею за это время, были громадны, так что по прибытии в Италию у Ганнибала под рукой оставалось всего 20000 пехоты и 6000 конницы. Почти все боевые слоны погибли. В Цизальпинской Галлии, незадолго до этого покоренной римлянами, карфагенскому полководцу удалось дать отдых своей измученной армии и значительно пополнить ее за счет отрядов местных племен.

Война в Италии

Заняв и разрушив Турин, Ганнибал одержал победу над римлянами близ реки Тичино (Тицин), а затем совершенно разбил их на реке Треббии, несмотря на то, что неприятель был усилен значительными подкреплениями, поспешно вызванными из Сицилии и Массилии.

После нанесения первых ударов врагам Ганнибал расположился на зимних квартирах в Цизальпинской Галлии и озаботился усилением своей армии союзными войсками из галльских и других племен. При открытии кампании 217 г. две неприятельские армии - Фламиния и Сервилия - были выставлены на путях наступления Ганнибала к Риму. По стратегическим соображениям карфагенянин решился не атаковать ни ту, ни другую, а, обойдя с левого крыла армию Фламиния, угрожать ее сообщениям с Римом. Для этого Ганнибал избрал крайне затруднительный, но зато кратчайший путь - на Парму и через Клузиумские болота, затопленные в это время разлитием реки Арно. Четыре дня армия полководца шла в воде, потеряла всех слонов, большую часть лошадей и вьючного скота, и сам Ганнибал от воспаления лишился одного глаза. Когда, при выходе из болот, карфагенянин сделал демонстрацию движения к Риму, то Фламиний, оставив свою позицию, последовал за армией Ганнибала, но при этом не соблюдал никаких военных предосторожностей. Пользуясь оплошностью своего противника, Ганнибал устроил беспримерную засаду целой армией у Тразименского озера.

Монета с изображением Фламиния

Когда основные силы римлян втянулись в долину, образованную озером и окрестными холмами, со всех холмов по условному знаку Ганнибала начали спускаться карфагенские отряды.

Развернувшийся бой скорее походил на массовое избиение римлян, нежели на обычное сражение. В узкой долине римляне не смогли развернуть своих боевых порядков и, окруженные неприятелем, метались в растерянности. Многие бросались в озеро и тонули. Почти вся армия Флиминия и сам он погибли в этой битве.

Ввиду страшной опасности, в которой очутилось отечество, римляне вручили диктаторскую власть Квинту Фабию Максиму (впоследствии прозванному Кунктатором, т. е. Медлителем). Фабий, хорошо поняв положение дел, прибегнул к новой системе действий; он избегал решительных сражений, а старался утомить противника походами и затруднениями в добыче продовольствия. Медлительность и осторожность его, однако, не понравилась римлянам, и по окончании срока диктатуры Фабия в 216 году до н. э. командование армией было поручено двум консулам: Гаю Теренцию Варрону и Луцию Павлу Эмилию. Армия, подчиненная им, была самая многочисленная со времени основания Рима (90 тысяч пехоты, 8100 конницы и 1 тысяча сиракузских стрелков).

В это время Ганнибал находился в весьма затруднительном положении: войска были истощены беспрерывными переходами, терпели во всем недостаток, а из Карфагена, по интригам враждебной полководцу партии, подкреплений не присылалось. Из этих затруднений карфагенянин был выручен опрометчивостью Теренция Варрона, который атаковал завоевателей при Каннах (в Апулии) в местности, удобной для действия отличной нумидийской конницы Ганнибала. Римляне располагали перед этим сражением армией, которая насчитывала 80 тысяч пехотинцев и 6 тысяч всадников. Пехота Ганнибала насчитывала всего 40 тысяч воинов, зато он имел количественный и качественный перевес в коннице - 14 тысяч всадников. Там римляне потерпели ужасное поражение; большая часть их армии была уничтожена, а Павел Эмилий был убит.

Победа Ганнибала под Каннами имела широкий резонанс. На сторону карфагенского полководца начали переходить одна за другой общины Южной Италии. От римлян отпала большая часть Самния, Бруттия, значительная часть Лукании.

Успехи Ганнибала были оценены и за пределами Италии. Македонский царь Филипп V предложил ему союз и военную помощь. В Сицилии на сторону Ганнибала перешли Сиракузы. Римляне рисковали потерять весь остров.

Несмотря на одержанную победу, Ганнибал не мог теперь, как и прежде, покуситься на овладение самим Римом, так как не имел никаких средств для правильной осады. Ему пришлось удовольствоваться тем, что после сражения при Каннах большая часть римских союзников в Италии приняла его сторону и что Капуя, второй город республики, открыла ему свои ворота. В этом городе полководец дал временный отдых своим измученным войскам, но положение Ганнибала мало улучшилось, так как правители Карфагена, занятые исключительно своими корыстными торговыми интересами, упустили удобный случай окончательно раздавить своих исконных соперников - римлян и не оказывали своему гениальному полководцу почти никакой поддержки. Роковую роль для Ганнибала сыграла близорукая политика карфагенского правительства, из-за которой находившаяся на вражеской территории карфагенская армия не имела регулярных связей со своей метрополией, была лишена источников пополнения материальными и людскими резервами. За все время Ганнибалу было выслано в подкрепление только 12 тысяч пехоты и 1500 конницы. Рим между тем оправился, собрал новые войска, и консул Марцелл одержал при Ноле первую победу над карфагенянами. После ряда военных действий, шедших с переменным успехом, Капуя была взята римлянами, и Ганнибал должен был принять чисто оборонительное положение.

Не получая помощи из отечества, полководец вызвал из Испании своего брата, Гасдрубала, который (207 год) вследствие сего двинулся со своими войсками в Италию, но соединиться с Ганнибалом не мог, так как римляне своевременно приняли меры, чтобы воспрепятствовать этому. Консул Клавдий Нерон одержал победу над Ганнибалом при Грументуме, а затем, соединившись с другим консулом, Ливием Сампатором, разбил Гасдрубала. Узнав об участи, постигшей его брата (отрубленная голова которого была брошена в карфагенский лагерь), Ганнибал отступил в Бруциум, где еще в течение 3 лет выдерживал неравную борьбу со своими заклятыми врагами.

Возвращение в Карфаген

По прошествии этого времени карфагенский сенат вызвал полководца на защиту родного города, которому угрожал консул Публий Корнелий Сципион, перенесший войну в Африку.

Монета с изображением Публия Корнелия Сципиона

В 203 году Ганнибал покинул Италию, приплыл к африканским берегам, высадился при Лептисе и расположил свои войска при Адрумете. Попытка вступить в переговоры с римлянами не имела успеха. Наконец, на расстоянии пяти переходов от Карфагена, при Заме, последовало решительное сражение (202 год). Решающую роль в победе над Ганнибалом сыграла нумидийская конница во главе с царем Масиниссой, который перешел на сторону римлян. Карфагеняне были наголову разбиты, и этим закончилась 2-я Пуническая война. В 201 году до н. э. был подписан мирный договор. Его условия были тяжелыми и унизительными для карфагенян. Они теряли все свои заморские владения, в том числе и Испанию. Им запрещалось вести войны даже с соседними племенами без разрешения римского сената. Карфаген выплачивал огромную контрибуцию в 10 тысяч талантов и выдавал римлянам весь свой военный флот и боевых слонов.

В последующий затем период мира полководец Ганнибал выказал себя и государственным человеком; занимая должности претора, или главы республики, Ганнибал привел в порядок финансы, обеспечил срочные уплаты тяжелой контрибуции, наложенной победителями, и вообще в мирное, как и в военное время, оказался на высоте своего положения.

Бегство и смерть

Мысль о возобновлении борьбы с Римом, однако, не покидала его, и, чтобы заручиться большими шансами на успех, он вступил в тайные сношения с сирийским царем Антиохом III. Враги Ганнибала донесли об этом в Рим, и римляне потребовали его выдачи. Тогда полководец бежал к Антиоху (195 год) и успел уговорить его поднять оружие против Рима, надеясь склонить к тому же своих соотечественников. Но карфагенский сенат решительно отказался от ведения войны. Флоты сирийский и финикийский были разбиты римлянами, и в то же время Корнелий Сципион нанес поражение Антиоху под Магнезией. Антиох III, потерпев поражение, был вынужден искать мира, одним из условий которого была выдача Ганнибала.

Новое требование римлян о выдаче Ганнибала заставило его бежать (189 год). Согласно некоторым источникам, Ганнибал одно время жил при дворе армянского царя Артаксия, основав для него город Арташат на р. Аракс, затем на о. Крит, откуда направился к вифинскому царю Прузию. Тут стал он во главе союза между Прузием и соседними с ним властителями против римского союзника, пергамского царя Эвмена.

В одном из морских сражений Ганнибалу удалось обратить пергамские корабли в бегство, бросив на их палубы сосуды со змеями. Действия Ганнибала против неприятеля были и теперь победоносны, но Прузий изменил ему и вошел в сношения с римским сенатом относительно выдачи своего гостя. Узнав об этом, 65-летний Ганнибал, чтобы избавиться от постыдного плена после столь славной жизни, принял яд, который постоянно носил в перстне.

Так погиб этот человек, равно гениальный как воин и правитель, которому, однако, не удалось остановить хода всемирной истории, может быть потому, что древняя доблесть Рима нашла в Карфагене соперника себялюбивого, неспособного стать выше интересов минуты и искать прочные основы государственной жизни в недрах народа, а не в меркантильных расчетах олигархии. По собственному выражению Ганнибала: "Не Рим, а карфагенский сенат победил Ганнибала". Его похоронили в Либиссе на европейском берегу Босфора, далеко от Карфагена, которому только на 37 лет суждено было пережить своего великого полководца.

Античные историки о личности Ганнибала

Существует единственное прижизненное изображение Ганнибала его профиль на монете Карфагена, отчеканенной в 221 году во времена его избрания военачальником.

Единственная монета с изображением Ганнибала

Краткую биографию Ганнибала составил римский историк Корнелий Непот (1 в. до н. э.). В трудах Полибия, Тита Ливия, Аппиана, описывавших события 2-й Пунической войны, римский патриотизм сочетался с восхищением перед величайшим врагом Рима, который «шестнадцать лет воюя в Италии против Рима, ни разу не уводил войска с поля битвы» (Полибий, кн. 19). Тит Ливий (кн. XXI; 4, 3 сл.) рассказывал, что Ганнибал «одинаково терпеливо переносил жару и холод; меру еды и питья он определял природной потребностью, а не удовольствием; выбирал время для бодрствования и сна, не отличая дня от ночи; многие часто видели, как он, завернувшись в военный плащ, спал на земле среди воинов, стоявших на постах и в караулах. Он далеко опережал всадников и пехотинцев, первым вступал в бой, последним покидал сражение». Как сообщает Корнелий Непот, Ганнибал свободно владел греческим и латинским языками и написал на греческом языке несколько книг.

В сочинениях историков сохранился полулегендарный рассказ о встрече Ганнибала и Сципиона, прибывшего в 193 в Эфес в составе посольства римлян к Антиоху III. Однажды во время беседы Сципион спросил Ганнибала, кого он считает величайшим полководцем. Великий полководец назвал Александра Македонского, Пирра - эпирского царя и себя на третьем месте после них, прибавив затем, что, если бы ему удалось победить римлян, он считал бы себя выше и Александра, и Пирра, и всех других полководцев.

История Ру

Легендарный Ганнибал - карфагенский полководец

Ганнибал Барка - Родился 247 до н. э. Дата смерти 183 до н. э. Звон оружия, великие победы, легендарные боевые слоны… Ганнибал – полководец и государственный деятель Карфагена, государства в Северной Африке, основного соперника Древнего Рима. Рим стал великим, именно после того как победил Карфаген.


Как известно, молва любит в истории победителей и обиженных. Ганнибал причудливо соединяет в своей судьбе и то, и другое.

О нем много написано. При этом исключительно его врагами римлянами. В Карфагене вообще не очень любили писать исторические сочинения. Там писали в основном счета, реестры, чеки. Это была страна торговли. Презирая жизнеописания, карфагеняне некоторое время даже осуждали греческие традиции письменной истории и было запрещено изучать греческий язык.

Так вот о полководце Ганнибале писали римляне, в том числе Тит Ливий и Плиний Младший. Но что поражает – они отдавали ему должное! Они понимали, что Риму не стоило бы гордиться победой над слабым противником. А вот одолеть Ганнибала – это в действительности заслуга!

У такой выдающейся личности, как Ганнибал, в истории неизбежно появляется мифологический шлейф. Кто не знает выражения «Аннибалова клятва»? («Аннибалова», потому как в России до революции говорили Аннибал, а не Ганнибал. Как произносили это имя в древние времена, в точности неизвестно). Это выражение означает «твердая решимость бороться до конца, обещание неизменно следовать своим идеалам». А ведь Ганнибал на самом деле 9-ти летним мальчиком принес клятву, которую от него потребовал отец, и всегда был ей верен.

Еще он известен как великий полководец. В наше время историки военного искусства отмечают его стратегию, маневры, хитрости, которые он применял, развитость разведки (у него всюду были надежные люди), его личную отвагу. Битва при Каннах, к примеру, по сей день считается классикой военно-стратегического мышления и поведения. Ее сравнивают даже со Сталинградским сражением в ходе Второй мировой войны.

До наших дней дошло, знаменитое выражение «Hannibal ante portas» – «Ганнибал у ворот». Оно вновь начало звучать в Риме спустя столетия после Ганнибала, во время Спартаковского восстания. Эта фраза – память о страхе, который вызывал Ганнибал у самой мощной воюющей страны древности.

Карфаген – город-государство, колония людей, которые пришли в свое время из Финикии, с береговой полосы современного Ливана и северо-западной Сирии. Там были когда-то их знаменитые города Сидон, Тир (Сур в современном Ливане), Библ (на его месте ливанский Джебейл). Как бился Александр Македонский, осаждая Тир!

Следует отметить, что Ганнибал родился всего спустя 76 лет после смерти Александра Македонского. И став военачальником, сравнивал себя с этим великим полководцем. Согласно легенде, он сказал: «Если бы я победил Рим, я был бы выше Александра. А так я все-таки после Александра».

Финикийцы, теснимые соседями, в первую очередь ассирийцами, вынуждены были искать, где им пристроиться. Торговцы, прекрасные мореплаватели, они рассеялись по Средиземноморью. Больше всего их привлекали остров Сицилия на юге Италии, тогда еще Риму не принадлежавший, и север Африки.

В Африке выходцами из Тира в IX столетии до нашей эры был основан Карфаген, который в последствии стал не колонией Финикии, а самостоятельным городом-государством. Это окраина современного города Туниса – место былого Карфагена, стертого римлянами с лица земли. Буквально уничтоженного после Третьей пунической войны. (Пунические войны)

А Ганнибал – герой Второй пунической войны. (Название «пуническая» связано со словом «пуны» – так называли себя сами жители Карфагена.)

К III столетию до нашей эры культура Карфагена представляла собой некую смесь наследия Востока и эллинистической Греции. Очень большой город – около 700 000 населения, в то время как в Риме проживало меньше 300 000. (Рим тогда только начинал выходить в первые мировые державы). Карфаген – торговый посредник между Востоком и Западом, прежде всего Испанией.

Ганнибал родился в 247 году до нашей эры в семье крупного карфагенского военачальника и государственного деятеля по имени Гамилькар Барка. (Барка в переводе означает «молния»). Семья вела свою родословную от одного из спутников Эллисы, легендарной основательницы Карфагена, со временем обожествленной и принявшей облик богини Тиннит.

Отец очень гордился своими тремя сыновьями. Ганнибал был старший. Ему дали самое распространенное пуническое имя. Ганнибал переводится как «милостив ко мне Баал». А Баал – бог неба, грозный и страшный.

Детство Ганнибала прошло в Иберии, на территории нынешней Испании, в суровой и дикой стране. Отец постоянно воевал. Были еще два брата. Гасдрубал, чье имя означает «мне помогает Баал», будет принимать участие в походе старшего брата в Италию, возглавит войска в Испании и будет убит в бою. Магон – в переводе «дар» – погибнет в Италии намного позже.

Еще, у Ганнибала три сестры. Муж одной из них, Гасдрубал Красивый, сыграет заметную роль в судьбе зятя.

Есть исторический анекдот. Три мальчика, Ганнибал и братья, играют, резвятся. Отец смотрит на них и говорит: «Вот львята, которых я рощу на погибель Риму».

Что же это за идея погибели Рима, как она появилась? Политическое устройство Карфагена в те времена сильно отличалось от римского. Рим, объединив Италию под своей властью, двигался в сторону демократизации. Римляне гордились тем, что народ принимает участие в управлении. Карфаген – строго олигархическое государство. Совет Тридцати – высший орган власти, – самые богатые, самые знатные и, как будет видно из судьбы Ганнибала, самые жадные до власти и денег.

Эта олигархическая республика назначала полководца. А армия, в отличие от римской, тут была исключительно наемная. Карфаген воевал не за счет своих жителей. Наемниками становились представители различных этносов. У Ганнибала были наемники из Испании, Галлии (будущей Франции), Северной Италии. Все они воевали за деньги, а возглавлял их военный вождь, имевший большой авторитет. Таковым был отец Ганнибала, а позднее и он сам.

Рим и Карфаген - соперники. Между ними шла борьба за мировое господство в тогдашнем понимании – за влияние от Пиренейского полуострова до Евфрата, от Скифских степей Северного Причерноморья до песков Сахары. Бились не на жизнь, а на смерть. Первая пуническая война 264–241 годов до нашей эры – битва двух морских держав за Сицилию.

Римляне смогли отстоять свои позиции. Карфагенянам пришлось уйти с Сицилии и выплачивать Риму контрибуцию.

Отец Ганнибала сражался мужественно и отчаянно – и все-же проиграл. После этого он отправился командовать карфагенскими войсками в Испании, сражаться с местными племенами, воинственными, суровыми. Там удалось захватить серебряные рудники, и это помогало военачальнику поддерживать свое войско, хорошо платить наемникам и достигнуть определенного успеха. Но сам Гамилькар Барка рассматривал все это лишь как подготовку к будущей войне с Римом.

Дети полководца все время жили в военном лагере, обучались воинскому искусству. Вообще об образовании Ганнибала трудно судить. Как видно, с мальчиком занимались и домашние учителя. Он изучал языки, знал греческий. По свидетельству его римского биографа Корнелия Непота, он сочинил несколько книг на греческом языке. «Книг» не в нашем понимании. Книгой называли рукопись, умещавшуюся на одном свитке.

Детство Ганнибала закончилось в момент принесения клятвы. Была ли она буквально так обставлена, как описывают источники? Этого мы не знаем. Но что-то произошло… Спустя три года после поражения в Первой пунической войне отец привел 9-ти летнего сына в храм и принес жертву грозному Баалу. Следует заметить, Баал принимал и человеческие жертвоприношения, что решительно отличало культуру Карфагена от культуры Древнего Рима. Римляне этот обычай всегда осуждали.

В Карфагене в жертву часто приносили младенцев (Карфаген должен быть разрушен), а именно первенцев из знатных семей. Новорожденных спускали по желобу, и они падали, как считалось, в геенну огненную. Ганнибалу посчастливилось не оказаться жертвой, но от него потребовали определенной жертвенности. Отец велел ему дать страшную клятву, смысл которой был в том, чтобы посвятить всю свою жизнь борьбе с Римом. И мальчик поклялся, как пишет один из историков, «ухватившись за рога алтаря» с изображением быка.

Какое впечатление это должно было произвести на ребенка! Он, по счастью оставшийся в живых в младенчестве, держится за рога быка, воплощающего кровожадного Баала, и приносит клятву. Это его личное жертвоприношение.

И вся последующая жизнь посвящена выполнению этого обещания.

229 год до нашей эры - когда Ганнибалу было 18 лет, отец погиб, утонул при переправе в ходе очередных военных действий. Его сменил зять Гасдрубал, а Ганнибал начал командовать при нем конницей.

Это продолжалось недолго: 221 год до нашей эры - Гасдрубал пал от руки убийц. И тогда войско избрало, провозгласило 26-ти летнего Ганнибала главнокомандующим. Карфагенский Сенат был не в восторге, считалось, что новый полководец молод, не так велик его опыт… Но войско сказало свое слово столь властно, что Сенат счел за лучшее согласиться с этим. Так судьба привела молодого полководца к реальной возможности исполнить свою клятву. Можно сказать, началась его настоящая биография.

О его частной жизни нам почти ничего не известно. Туманно говорят, что у него была некая жена из Испании. Существуют упоминания о его равнодушии к прекрасным пленницам, которых было в его распоряжении сколько угодно. Поговаривали даже, что на этом основании можно было усомниться в его африканском происхождении. Но он попросту жил единственной страстью – искал повод для того, чтобы разразилась война с Римом.

Полководец был нарочито дерзок с римскими послами. Не помогло. Римляне решили сделать вид, что ничего не замечают. Тогда он привел войска под стены находившегося под властью Рима города Сагунта на Пиренейском полуострове и в течении восьми месяцев его осаждал. И уже после того, как этот важный для Рима город пал, им ничего не оставалось, как, угрожая войной, потребовать выдать Ганнибала для наказания.

А ему именно этого и надо было. Карфаген отказался выдать своего полководца. Началась война, продлившаяся почти 20 лет и получила название Второй пунической.

У римлян был четкий, заранее составленный план. Они собирались вести войну на двух фронтах – в Африке и в Испании.

Но карфагенский полководец взял и стремительно разрушил все эти штабные планы. Он двинул свое огромное войско, не меньше 80 000 человек, в Италию. Это считалось невозможным. На пути были два могучих горных хребта – Пиренеи и Альпы. Кто же мог такое придумать – идти туда пешком!

Ганнибал пошел. Он продвигался к Италии с потрясающей быстротой, воодушевляя наемников собственным примером. Тит Ливий писал о нем: «Он одинаково терпеливо переносил жару и холод. Меру еды и питья он определял природной потребностью, а не удовольствием. Выбирал время для бодрствования и сна, не отличая дня от ночи. Многие часто видели, как он, завернувшись в военный плащ, спал на земле среди воинов, стоявших на постах и караулах. Он далеко опережал всадников и пехотинцев, первым вступал в бой, последним покидал сражение». Он вызывал у воинов уважение своим личным мужеством, железной волей.

Пиренеи Ганнибал смог преодолеть стремительно. И двинулся к Альпам. У него было 37 слонов. Это особенность карфагенского войска – слоны, которых не было у римлян. Вначале слоны произвели на противника ошеломительное впечатление. Потом римляне успокоились и начали называть их «луканскими быками». А еще позднее научились так на них влиять, чтобы испуганные, неуправляемые слоны стали не только бесполезны, но и опасны для тех, кто их использует. А из слонов Ганнибала со временем смог уцелеть лишь один.

Но пока со слонами неожиданным маршрутом, разрушив римский генеральный план, Ганнибал примерно за 15 дней перешел Альпы и привел свою армию в Италию. Дальше идет серия сенсационных подвигов, которые и сотворили его великий образ.
Перейдя Альпы, он, образно говоря, свалился на голову римлянам в Северной Италии, в долине реки По.

Войско Ганнибала была в тот момент непобедимым. Но римляне умели очень быстро учиться, что и дало возможность им создать мировую державу. В Первой пунической войне они научились воевать на море. Изначально карфагеняне, потомственные мореплаватели, были сильней в морском бою. Но римляне изобрели абордажные мостики, которые они перебрасывали с судна на судно, превращая морской бой в вариацию сухопутного.

Теперь перед ними была мощная карфагенская конница, всегда наносившая решающий удар. Римляне ранее ставили на пешее, тяжеловооруженное войско. Но они опять учатся – и победят Ганнибала благодаря сильной коннице.

А пока преимущество было на его стороне. В ноябре 218 года до нашей эры произошло сражение на реке Тицини (приток реки По). Ганнибал разбивает консула Публия Корнелия Сципиона, отца будущего своего победителя.

В конце декабря 218 года до нашей эры – битва на реке Требии, также притоке По, и вновь победа Ганнибала.

И самая знаменитая, 21 июня 217 года до нашей эры,– битва при Тразименском озере. Это совершенно потрясающая история, где Ганнибал показал себя великим полководцем.

Он пополнил свои войска восставшими галлами, недовольными римским владычеством. Три дня и четыре ночи армия шла по грудь в воде, по болотам у реки Арно. Отдохнуть можно было лишь на трупах павших лошадей. Там погибли все слоны, кроме одного. У самого Ганнибала началось некое воспаление в глазу. В результате он потерял глаз.

Благодаря своему абсолютно безумному маневру Ганнибал обошел заготовленные римлянами укрепления. Он обманул бдительность консула Фламиния, который, не ожидая такого, расположил свое войско на более возвышенных местах. Когда Фламиний оказался на тесном пятачке, на него со всех сторон ринулось карфагенское войско. Это было жуткое побоище. Самого консула убили. Десятки тысяч людей были без пощады уничтожены. Жертвы были с обеих сторон, но римляне понесли в значительной степени больший урон. Это была победа полководца, человека, преодолевшего немыслимые тяготы войны.

Казалось, Рим обречен. Ганнибал двинулся в Апулию – юго-западную часть Италии. Ему надо было время для восстановления сил войска, для его пополнения, переснаряжения.

Римляне в ужасе избрали диктатора – Квинта Фабия Максима, который в скором времени получил прозвище Кунктатор (Медлительный). В действительности это был разумный человек, который понял, что не надо торопиться лоб в лоб сталкиваться с Ганнибалом, правильней отдельными нападениями, стычками, мелкими сражениями обессиливать страшного врага.

Этим Квинт Фабий Максим напоминает Барклая де Толли, изматывавшего Наполеона во время Отечественной войны 1812 г. И также тактика оказалась довольно разумной.

Но кунктаторов не любят, считают трусами, чуть ли не предателями. Квинта Фабия Максима отстранили.

А впереди было еще одно ужасное поражение римлян – битва при Каннах, в западной части Италии 2 августа 216 года до нашей эры, самая знаменитая битва Ганнибала, классика учебников по военной истории. Он построил войско полумесяцем, расположив в центре самых слабых наемников. И добился желаемого результата. Римляне ударили по центру, прорвали, подавили его… и зарылись в глубину его войска. Знаменитый прием – разделение войска соперника на две части, окружение этих частей по отдельности, а после полное уничтожение. Многие десятки тысяч людей погибли. Армия римлян была уничтожена.

Карфагенский полководец не спешил идти на Рим. Он подошел близко, но штурмовать Рим не стал: ждал подкрепления, войска во главе со своим братом Гасдрубалом, которое должно было прийти из Испании. Но по дороге брата разбили.

211 году до нашей эры - полководец Ганнибал у ворот Рима, в городе тот самый клич: «Hannibal ante portas!» – и настоящая паника. Но он не стал идти на штурм. Продолжил маневрировать, ему надо было подкрепление.

Рим постепенно пришел в себя. Эта великая способность римлян – сохранять мужество, перестраиваться, обучаться. При этом войско Ганнибала – это наемники, Рим же защищают граждане.

Гражданская община ощетинивается для защиты своих интересов. И то самое, что Л.Н.Толстой гениально называл духом войска, решающим судьбу сражения, судьбу войны, тут было на стороне римлян.

Пока Ганнибал, не дождавшийся подкрепления, маневрирует уже без особого успеха, римское войско наносят Карфагену удары в Испании, теснят со всех сторон. Перевес сил уже на стороне римлян.

А хуже всего то, что Ганнибала перестали поддерживать из Карфагена. В последствии сам он сформулирует это так: «Не Рим, а карфагенский Сенат победил Ганнибала».

Ему не доставляли должных средств, у него нет такой вольготной финансовой ситуации, которая была некогда благодаря достижениям его отца в Испании.

У карфагенской знати укрепилось опасение, что такой великий полководец будет опасным для республики, то есть для власти. Олигархия всегда предпочитает, чтобы все власть имущие были более или менее равны друг другу, чтобы все вместе, единым жадным, корыстным кулаком сжимали страну. А личность, которая возвышается над ними, их смущает, тревожит.

Они не то чтобы в открытую вредят Ганнибалу, но давно не помогают ему. И он ощущает невозможность продолжать наносить такие чувствительные удары, как те, которые он наносил римлянам ранее.

К тому же у Рима появился талантливый командующий – Публий Корнелий Сципион-младший, который получит потом почетное прозвище Африканский. Будущий победитель Ганнибала. В 204 году до нашей эры карфагенский Сенат отозвал Ганнибала в Африку на защиту отечества. В общем-то все логично, все правильно. Но ему помешали продолжать войну на территории Италии.

Он прибыл в Африку, настроенный на новые победы. Ему 43 года, а в 202 году до нашей эры, когда в конце осени состоится битва при Заме, – 44. Это овеянный славой, еще полный сил человек. Но его ожидает единственное крупное поражение. За 20 лет войны римляне многому научились.

После битвы при Заме, которую Ганнибал проиграл, был заключен мир, очень выгодный для Рима. Карфаген потерял право иметь флот, сохранил владения только в Африке, должен был на протяжении 50-ти лет платить контрибуцию.

Однако римляне выиграли не только это. Они выиграли лидерство тогдашнего мира. Научившись воевать с таким противником, как Ганнибал, мобилизовываться, когда, казалось, все кончено, переносить гибель консулов, потери десятков тысяч людей, преодолев все это, Рим и сделался равным самому себе.

Как ни странно, какое-то время после поражения Ганнибал занимал в Карфагене должность суфета – первого лица, верховного судьи.

Чем же он занимался на этой должности? Начал бороться с продажностью тех, кто наживался на войне, кто, возможно, подыгрывал врагу.

Но в скором времени он получил информацию о том, что власти Карфагена намереваются-таки ответить на многолетние требования Рима и выдать его победителю. В 195 году до нашей эры он бежит. Дальше были 12 лет эмиграции.

Вначале он направился в Сирию, к Антиоху III. Потом он у правителей Армении, после в Вифинии, у царя Прузия.

И в течении всех этих лет он верен клятве. Он не просто спасает свою жизнь, но старается подтолкнуть правителей малазийских и южноевропейских государств к борьбе с римлянами. Ганнибал еще рассчитывает создать новую коалицию и вернуться к делу своей жизни. Он даже принял участие в нескольких не очень значительных, не очень крупных сражениях против Рима, нигде не потерпел поражения, но это, конечно, не тот масштаб.

Ему не удается найти тех, кто рискнул бы поднять знамя борьбы против римского войска, за мировое первенство, как когда-то Карфаген.

Полководцу Ганнибалу приписывают слова: «Моя жизнь – неизменное усилие воли к единственной цели». Да, он имел право так сказать. Он мог мысленно отчитаться перед отцом в том, что клятвы, принесенной в детстве, он никогда не нарушил и всегда стремился ее исполнить.

Но Рим был уже настолько сильней всех государств, пытавшихся сохранить свою независимость, что Ганнибалу повсюду угрожала опасность быть выданным. В очередной раз он получил информацию о том, что Прузий, царь Вифинии – сравнительно небольшого государства в Малой Азии, которое маневрировало между соседними правителями, – Прузий, который долго притворялся другом, готов выдать его Риму. В 183 году до нашей эры яд из перстня прервал жизнь Ганнибала.

Римский политик и оратор Марк Тулий Цицерон сказал: «Сограждане изгнали его, а у нас, мы видим, он, враг наш, прославлен в писаниях и в памяти». Его непримиримые враги сохранили для потомства память о нем.


Н.Басовская

В 9 лет его отец взял с собой в Испанию, в которой искал для своего отечества компенсации за понесенные в Сицилии утраты.

Перед отправлением в поход он заставил сына поклясться пред алтарем о своей непримиримости с Римом.

Выдающиеся способности Ганнибала и необыкновенные условия его воспитания готовили в нём достойного преемника и наследника замыслов своего отца. Выросший в военных условиях Ганнибал получил хорошее образование и постоянно пополнял свои знания.

Он имел гибкое и крепкое телосложение, являлся искусным бойцом и бесстрашным наездником. Своей неутомимостью в походах и беззаветной храбростью Ганнибал всегда подавал пример. Отец оставил в наследство своему сыну полную казну, а также сильную и привыкшую к победам армию.

В 26-летнем возрасте Ганнибал решил свести счеты с Римом, в результате чего молодой полководец совершил 8-месячную осаду Сагунта, который в 218 году до нашей эры был покорён. Это послужило началом Второй Пунической войны. В этом же году он решил вторгнуться в Италию. Заняв и разрушив Турин, полководец одержал ряд побед над римлянами.

Затем было успешное сражение Ганнибала под Каннами, имевшее широкий резонанс, после которого на сторону карфагенского полководца стали переходить общины Южной Италии. При этом римляне потеряли большую часть Самнии, Бруттии и значительную часть Лукании. Успехи Ганнибала получили высокую оценку за пределами Италии, в результате чего царём Филиппом V была предложена военная помощь и союз.

В Сицилии к завоевателю примкнули Сиракузы, и римляне рисковали утратить весь остров. Однако, несмотря на одержанную победу, полководец не мог овладеть самим Римом по причине отсутствия средств для правильной осады. Не получая помощи из своего отечества, Ганнибалу пришлось в 207 году до нашей эры отступить в Бруциум и в течение 3 лет вести неравную борьбу со своими врагами.

По происшествии этого времени, сенат Карфагена вызвал полководца для защиты родного города от римлян. Ганнибалу пришлось оставить Италию и в 202 году до нашей эры произошло решительное сражение, в результате которого карфагеняне были разбиты, что привело к окончанию 2-ой Пунической войны. В 201 году до нашей эры был подписан тяжелый и унизительный для карфагенян мирный договор.

Мысль о возобновлении войны с Римом не покидала Ганнибала, из-за чего римляне потребовали его выдачи. Тогда полководец в 195 году до нашей эры бежал к Антиоху, а после, в 189 году до нашей эры, к армянскому царю Артаксию, на стороне которого участвовал в морских сражениях. Вследствие предательства своего союзника 65-летний Ганнибал, опасаясь римского плена, принял яд и ушёл из жизни. похоронили в Либиссе, расположенном на европейском берегу Босфора.