Сообщение о толерантности. Классный час, тема "поговорим о толерантности". Что такое толерантность

ПРОРОЧЕСТВА АРХИМАНДРИТА КИРИЛЛА ПАВЛОВА 1. Монахиня Таисия (Житинева). "Про наши времена отец Кирилл всегда говорил: "Молитесь, никого не осуждайте, и держите ухо востро". Как-то стали говорить о втором пришествии. Я и говорю отцу Кириллу: - Как страшно дожить до прихода Антихриста... Батюшка друг уверенно мне и отвечает: - Ты доживешь до второго пришествия. Матушка Мария - она меня на восемь лет старше, тоже спрашивает: -Батюшка, а я доживу? На что Батюшка и ей ответил: - Да, если болеть не будешь. Этот разговор был в 70-х годах. Мы тогда приняли это в шутку. Сейчас уже вон, какой год! И мне 75 лет! Значит, скоро уже?.." 2. Л.П. "Когда я училась в советском ВУЗе, у нас преподавали вопросы электронной техники. Еще в те времена ученые и преподаватели, которые занимались этой темой, говорили нам в процессе обучения, что ничего хорошего развитие этой области человеку не даст. Наш преподаватель, который стоял у истоков этих разработок, говорил, что придет время и разовьется эта наука. Людям она никакой пользы не принесет, но сделает их зависимыми от этой техники. Они очень многое от этого потеряют. Это страшный процесс, это будет порабощение человека. Началось с карточек пенсионных. Один мужчина приносил отцу Кириллу карточку пенсионную. Отец Кирилл сказал, что в ней пока еще нет чипов, но скоро уже будут документы, в которых они будут. И это будет намного хуже." 3. Монахиня Вероника. "Про будущее, гонения мы тоже говорили. Не помню уже, как к этому вышел наш разговор, но он заговорил про "последний поезд". Говорит: - Матушка, ничего не бойся. Постарайся попасть на этот "последний поезд". (Имея в виду тот "последний поезд", про который старцы писали). Не отступай ни от чего. Будь в том поезде, в первом же поезде будь! Чтобы уточнить, так ли я понимаю его, спрашиваю: - Батюшка, как понимать про этот "поезд"? В переносном или прямом смысле? Он говорит: - Святые отцы сказали, в самом прямом смысле понимай. - На нем увозить куда-то будут? - Да. И ты не бойся в нем находиться." 4. Монахиня Вероника. "Часто вспоминаю я слова отца Кирилла про "последний поезд": - Если в первый поезд не попадешь, цепляйся за второй. Беги за хвостом последнего поезда. Цепляйся за него. Чутко слежу за тем, чтобы не опоздать на них." 5. Монахиня Феофилакта. "ПлАчу об уральцах, кто остался в тех краях, рыдаю навзрыд. Отец Кирилл утешает: - Мать, не плачь, Урал выстоит. - Батюшка, там еще китайцы. - И им Урал даст сапогом. До Урала не дошли немцы, и китайцы получат." 6. Монахиня Феофилакта. "Батюшка нас и готовил к грядущим скорбям. - Все принимать, как от руки Божией. Со смирением, с кротостью. Не роптать никогда. Мужественно, даже тогда, когда не хватит крепости, не сможешь своей волей управлять. Когда насильно поставят тебе уже электронный чип. Тогда человек не сможет сам контролировать свою волю, пресекать слова и действия свои, грех. Даже тогда, "через не могу", молись! И тогда Господь сможет тебе помочь, как первым христианам, первым мученикам. Отец Кирилл сказал, чтобы всегда был рюкзачок собран. - Стоять надо до конца за истину, не бояться. Сестер береги. которые за тобой пойдут. До конца надо стоять за Христа!" 7. Монахиня Феофилакта. "- Батюшка, а вот отец Николай сказал, что Россия еще воскреснет и расцветет, и что царь грядет? - Не про тебя это. - А мне что? Тюрьма будет? - Тебе готовиться к другому кресту, тебя это не касается. Кто знает, может, Господь скоро заберет кого, а вы не готовы, по главному-то. Ты еще эту стезю возьми, крест неси испытаний, страданий. Что тебе Господь даст, если мученичество, то - мученичество! От сумы и от тюрьмы не зарекаемся, но на все должны быть готовы. И никогда не унывать, нам радость какая дана! Мы со Христом идем и с Ним воскреснем!" 8. Монахиня Феофилакта. "- А будет ли у нас Царь? - донимаю я Батюшку своими вопросами. Он ответил не с ходу, с грустью: - Сомневаюсь, что будет Царь. Столько поколений было без Бога." 9. Монахиня Феофилакта. "Настырная я, спрашиваю: - Батюшка, а вот отец Николай о рассвете для России говорил, что у народа будет еще время для покаяния. Отец Кирилл тоже не сразу ответил, помолчал, потом сказал: - Не про тебя идет речь. Ты готовь сестер к мученичеству. Запасы не надо запасать. Запасы надо сделать божественные, духовные. Когда погонят - не бойтесь Сибири - там сады расцветут... Россия спасется. Церковь до скончания века будет жива!" 10. Монахиня Феофилакта. "На будущее наставлял Батюшка так: - Нужно главное, чтобы в сердце твое вселился Дух Святой, чтобы ты пребывала с Ним. И Дух откроет тебе, где быть, какие люди вокруг тебя будут, и через кого можно будет получить Таинство причастия, исповедь. Очень редкой будет такая возможность. Тогда каждый человек будет бояться другого и спасаться будут тайно. Не все будут знать этих людей, т.е. возле таких редких старцев, у кого можно получить Причастие, не все будут знать их. Т.е. сердце свое нужно уготовить так, чтобы там пребывал Дух Святой, через Которого ты сможешь узнать, как молиться, так чтобы непрестанная молитва, несмотря на большие невзгоды, оставалась в сердце. Тогда только ты будешь иметь спасение." 11. Людмила А. "Так по жизни иногда получалось, что я куда-нибудь влезала и ничего не понимала. Знаний не было. Батюшка, жалеючи, мне говорил: - Людмила, читай больше. - Мне трудно даются богословские книги. Мне легче у вас спросить, и вы мне все объясните. - Учись, Людмила. Будут такие времена, когда не у кого будет спросить и не на кого будет положиться. Самой надо будет думать." 12. Людмила А. "Про новую войну у отца Кирилла спрашивала. Он ответил: "Они войну могут сделать в любое время, когда захотят, у них все в руках для этого. Голод будет. Нужно людям, особенно с детьми, сделать небольшой запас продуктов. Самое же главное, духовные закрома сейчас заготовить нужно." 13. Людмила А. "И о предсказаниях старцев, отправке "эшелонов" спросила, что хоть в последний вагон надо вскочить. Отец Кирилл сказал, что надо и это иметь в виду. Не проморгать, не смалодушествовать, успеть там оказаться." 14. Александр Жиров. "Поисповедовался. Задал мучивший меня вопрос о паспортах. Отец Кирилл немного нахмурился, помолчал. Потом положил свою руку мне на голову. И дальше молчит, ничего не говорит. Напоминаю ему про мой вопрос: - Батюшка, как мне с паспортом поступать? Можно новый брать? Отец Кирилл внимательно на меня посмотрел, а потом сказал: - Ты сам как думаешь? ... Отвечаю: - Батюшка, мне сердце подсказывает, что нельзя брать все эти электронные паспорта и карточки. В Апокалипсисе же все сказано. Он еще раз посмотрел на меня испытующе. Положил руку мне на плечо и сказал: - Если ты, Александр, сможешь со старым паспортом, то лучше оставайся. То есть он строго не сказал: принимать - не принимать. На мою свободную волю и решение определил. И правильно. Так крепче! Не на кого будет сваливать при неполадках каких, огорчениях. Сам же решился." 15. Александр Жиров. "Задал я ему еще много вопросов. ... Он вдруг взял меня за руку, сильно сжал ее и, приподняв, развернул меня к иконостасу. Потом подвел к Алтарю и говорит с доброй улыбкой: - Да, Александр, готовься к испытаниям. - Батюшка, к каким? Он долго молчал, склонив голову, а потом ответил: - Мы доживем до антихриста. Очень удивился я такому ответу, осторожно спросил его: - Как мы? Кто мы? - грешным делом думаю, мол, ну ладно, я - молодой, а Батюшка-то старенький. Ему уже за восемьдесят. И он, что-ли доживет? Так близко, значит, погубитель наш?!.. Отец Кирилл, будто читая мои мысли, подтвердил: - Мы все доживем до антихриста. Время очень быстро идет. А мы должны пройти испытания, если хотим достойно Господа встретить. Эти испытания будут попущены нам Богом. Улыбнулся он после этих слов своих, перекрестил меня и снова напомнил мне, что руководствоваться надо во всем, как сердце будет подсказывать." 16. Лариса Приходько. "У нас в доме находится иконочка Царственных мучеников... Это было как раз накануне канонизации Царственных мучеников. Мы подумали, может быть, это к тому, что Россия возродится? Мы спросили Батюшку об этом: - Батюшка, может все-таки Россия воспрянет? Отец Кирилл был тогда очень озабочен, огорчен надвигающимися процессами глобализации. Он грустно ответил: - Дай-то Бог! Хотя на возрождение сейчас надежды мало..." 17. Георгий. "Знакомые хотели продать дом в Семхозе и купить трехкомнатную квартиру в Москве. У них было трое детей. Они пришли к о.Кириллу, а он им говорит. "А как же, когда трудности начнутся? С продуктами трудности настанут. Электричество, газ, отопление начнет работать с перебоями... Где вы будете? Как сможете жить? У вас очень маленькие дети. Не надо продавать. Дом с земелькой обязательно нужно иметь." ... В назидание им Батюшка сказал, что настанет такое трудное время, которое надо будет переждать. Для этого желательно иметь всем дом за городом." 18. Георгий. "Благодаря отцу Кириллу, стала мне понятна и вся история России. Прояснялось многое. Отец Кирилл не забывает в конце каждой почти проповеди напомнить: "Времена сейчас последние. Трезвитесь, блюдите себя... Яко опасно ходите"." Старец Кирилл (Павлов). "Сейчас надо, чтобы верующие настраивали и готовили себя ко всевозможным испытаниям и скорбям. К этому идет. Надо, чтобы не паниковали, не унывали и не отчаивались. И если Господь попустит какие-то испытания, нужно безропотно, с радостью и надеждой, со спокойствием в душе сподобиться Царства Небесного." Из книги Старец архимандрит Кирилл Павлов

Кирилл Павлов - архимандрит, духовник патриарха Алексия II и Троице-Сергиевой лавры. Старец, почитаемый Русской православной церковью и обществом.

В период золотой осени 1919 года, а именно 8 октября, в простой крестьянской семье появился на свет мальчик, которого нарекли Иваном. На данный момент этот человек известен как старец архимандрит Кирилл Павлов.

Детство и юность

Семья маленького мальчика проживала в Рязанской губернии, в небольшой деревеньке под названием Маковские Выселки. Родители Ивана были глубоко религиозными людьми. С малого возраста они прививали сыну любовь к Богу.

Когда мальчику исполнилось 12 лет, его вместе с братом отправили учиться в город Касимов. В родном селе невозможно было получить семилетнее образование. Не было такой школы, а обучение продолжить нужно было. Сопровождал Ивана Дмитриевича родной брат, который очень отрицательно относился к религии. В больших городах в это время в моде было безбожие.

Когда мальчику исполнилось 15 лет, Иван Павлов сдал вступительные экзамены и был зачислен в индустриальный техникум Касимова.

В 1938 году молодой человек окончил учебное заведение и получил диплом. Далее он пошел работать на металлургический комбинат в Катав-Ивановске. Устроился он на должность технолога. Вскоре Ивана Дмитриевича призвали на воинскую службу.

Простого крестьянского паренька послали служить на Дальний Восток. Не очень просто служилось в войсках молодому парню. В последующем Иван прошел всю Великую Отечественную войну, отстаивая Сталинград в лице командующего взвода. Участвовал в ужесточенных боях около венгерского озера Балатон.

Большой праздник, День Победы, Иван встречал в Австрии. Увольнение из армии было оформлено в 1946 году.

Новый поворот в жизни

Жизненный путь Ивана (Кирилла) Павлова можно поделить на два периода: до и после войны. Однажды на войне в разрушенном доме он случайно нашел Евангелие, которое обгорело, листочки были все оборваны. Чтение этой книги изменило его жизнь, перевернуло душу. С этого момента начался новый виток в биографии архимандрита Кирилла Павлова.

Батюшка говорил, что словно живительный бальзам получил: «Мне все стало понятно тогда. Война была следствием нашего богоотступничества». Большое наслаждение испытывал он при чтении этой священной книги в перерывах, во время отдыха. Однажды, находясь на проповеди в церкви Тамбова, он твердо решил стать священником.

Молодой мужчина вновь обратился к вере в Бога. После возвращения на родную землю Иван Павлов принял монашеский постриг. Свою семью молодой человек очень любил, всегда помнил и молился за них. Регулярно навещал семью, проживающую в родной деревушке. И позднее навещал село Маково, где были могилы близких людей.

После увольнения из рядов советской армии Иван Павлов направился в семинарию. В столице нашей родины, в Москве, он обратился к служителям Елоховского собора, чтобы уточнить адрес духовного заведения. Оказывается, объект, который располагался ближе всех, был в Новодевичьем монастыре.

В семинарию Иван Павлов вошел в военной форме. С превеликим удовольствием и большой радостью принял новоиспеченного служителя отец Сергей Савинских. После окончания обучения в Московской духовной семинарии начался учебный процесс в Московской духовной академии. Согласно официальным источникам, архимандрит Кирилл Павлов закончил учебу в 1954 году.

Затем был постриг, который Павлов принял в августе этого же 1954 года в Троице-Сергиевой лавре и служил пономарем.

После шестнадцатилетней службы принял пост казначея. А через год (в 1956-м) стал духовником монашеской братии. В тот же период его возвели в сан архимандрита.

Духовник патриарха

Он переехал в Переделкино. Несмотря на подобные перемены, старец все равно посещал лавру для духовных наставлений монахов.

Затем последовало награждение орденами Святого Князя Владимира и Преподобного Сергия Радонежского. Кирилл любую свободную минуту своего личного времени посвящал написанию проповедей и поучений. Обучал любви к Богу юных монахов.

Немного о личном

Архимандрит Кирилл Павлов никогда не заключал брачный союз, в соответствии с православными законами, старцы не должны обзаводиться семьей. Сознательно вся жизнь Кирилла была посвящена служению Русской церкви.

Умирать не страшно

В конце 2003 года, в декабре-месяце, произошла большая трагедия: у архимандрита Кирилла Павлова случился инсульт. Его тело было парализовано. Старец был лишен возможности передвигаться и хоть немножко разговаривать. Но Кирилл Павлов продолжал молиться. Еле шевеля губами, невнятно произнося слова, он молился.

На четырнадцать лет затянулась борьба с болезнью. И все же она победила: 20 февраля 2017 года старец скончался в возрасте 97 лет.

Все это происходило в Переделкино. В Троице-Сергиевой лавре прошли похороны.

Пророчества старца

Беседы верующих прихожан со старцем сводились к тому, что его спрашивали о будущем. А воспринимали ответы архимандрита Кирилла Павлова как пророчества. Старец очень серьезно относился к таким диалогам. Монахини вели записи, некоторые вещи передавали от одного к другому.

Монахиня Феофилакта очень беспокоилась за судьбу Урала. Что китайцы смогут завладеть им. Своими переживаниями она поделилась со старцем Кириллом. На это он ответил, что китайцы получат сапогом, как немцы в свое время в России. Никогда уральская земля не будет принадлежать другому государству.

Много вопросов задавали отцу Кириллу о новой войне и тяжелых временах. На что получали ответ, что в любое время могут возникнуть военные действия. Возможен голод и запасы должны быть, они не помешают.

Старец благословлял на то, чтобы иметь дом и землю на трудное время.

Одному прихожанину Старец настоятельно советовал трезвиться. Это значит реально оценивать ситуацию. Возможно, предстоят скорби, и принимать их нужно безропотно. Вот такие ответы люди считали пророческими.

Книги старца

В свет выпущены три прекрасных печатных издания - книги архимандрита Кирилла (Павлова) в 2012-2017 годах:

  • "Время покаяния" - глубокие размышления автора о жизни и вечности.
  • "Проповеди" - собрание проповедей, представленное в двух томах.
  • "Похвала Божией Матери" - мудрые проповеднические сочинения архимандрита.

Отказавшись от вступления в партию, воин-легенда был тут же разжалован и лишен геройского звания. В послевоенные годы окончил духовную семинарию, принял монашество и более 60 лет провел в главной обители России - Троице-Сергиевой Лавре.

Великий патриот и молитвенник, духовный наследник преподобного Сергия Радонежского, он многолетними трудами стяжал благодатный дар прозорливости. Полвека духовно окормлял братию монастыря, правителей, церковнослужителей и мирян, приезжавших к нему из разных городов и стран мира. Был духовником трех патриархов: Алексия I, Пимена и Алексия II. Не случайно его называют «последний светоч России».

Бывший солдат Иван Павлов принял иноческий чин 22 июня 1954г.- в день начала войны. Он и этим особо запечатлен как защитник народа от всех нападений врагов видимых и невидимых. Одних отбивал силой оружия, других (более 60 лет) - силой Иисусовой молитвы.

10 лет назад тяжелый недуг приковал отца Кирилла к постели. Сегодня он плохо видит, плохо слышит, но губы непрестанно шепчут молитву. Обладая острым духовным зрением, он даже в таком болезненном положении продолжает руководить своих чад ко спасению. Греческий епископ, недавно посетивший старца, сказал, что «архимандрит Кирилл распинается ныне на страдальческом кресте - один за всю Россию».

Усилиями его духовных чад и воспитанников была издана книга под названием «Духовник» (М., 2013). Автор ее - священник Виктор КУЗНЕЦОВ, член Союза писателей России. В ней собраны драгоценные крупицы наставлений отца Кирилла, факты из его биографии, фотоснимки и свидетельства многих людей. Приведем некоторые выдержки из этой замечательной книги.

«Читайте Евангелие!»

Еще учась в семинарии, на любой перемене, урывая каждую минутку, уклоняясь от пустых бесед, он уходил от сокурсников, скрывался где-нибудь в углу и читал Евангелие. И всегда носил его при себе - старенькое, затертое, найденное когда-то на руинах Сталинграда. Есть минутка - он сразу руку в карман. И всем своим чадам постоянно давал наставление: «Читайте! Как можно больше читайте Евангелие! Как же можно жить по-евангельски, не зная Священную Книгу? А мы если и читаем, то так, отвлеченно. Когда мы молимся - беседуем с Богом, а когда читаем Евангелие, то Господь Сам беседует с нами. Бабушки наши порой не могли читать, у них коммунисты все книги отобрали, но они жили по Евангелию! Помните: где нет Христа, там нет и нравственности. Не зная, кем и для чего создан человек, к чему он призван, какие задачи перед ним поставлены, невозможно думать и поступать нравственно, то есть согласно воле Божией. Над головой скорбящих, болящих и кто сидит в тюрьме читайте Евангелие, сколько можно глав, и в конце - молитву. Пусть оно будет вашей настольной книгой».

Цитата

«Мы можем посмотреть, насколько благотворно действует Евангелие на человеческие души. Почему наша страна называлась Святая Русь? Потому что наши предки учились на Псалтири и Евангелии. И благочестие процветало. Сколько людей из мира шло в монастыри! Потоки были желающих служить в иноческом чине! В России было более 1500 монастырей, и всех желающих они не вмещали. А сейчас монастыри возрождаются, но желающих не хватает. Вот следствие того, что люди теперь воспитываются телевизором. Преподобный Серафим Саровский никогда не расставался с Евангелием и говорил, надо так его знать, чтобы ум как бы плавал в нем».

Архимандрит Кирилл

«Не бежать из городов»

В последние времена, кроме прямой атаки на Православную Церковь, идет мощная размывающая атака на верных чад. Чтобы отлучить верующих от исповеди и причастия, запущен миф о безблагодатности Церкви. Развернута активная агитация на исход населения из больших городов. Но ведь именно в них и идет основная битва! Так ведется разрушительная работа изнутри - для распыления сил протестующих.

Отец Кирилл, как честный и бдительный страж наших душ, дал четкие ответы на эти вопросы. Никогда не говорил он о том, чтобы мы массово разбегались из городов, и если кто заводил такую «песню», возражал:

Да вы что? В городах, в столице столько храмов, столько святынь, столько людей, желающих спастись, ваших родных и близких! И вы их хотите бросить?

Да, он благословлял иметь дом с землей на трудное время, но никогда не одобрял уезжать из городов, где было столько борений, столько пота пролито нашими предками. Кому оставлять города? Врагам? На поругание? Чтобы наше единое стояние в истине не мешало им творить смрадные дела? Наоборот, отец Кирилл все силы своих чад мобилизовывал на борьбу со злом. И они утверждали, что когда в точности исполняют все, что он заповедал, все дела идут хорошо, без неприятностей и срывов.

«Не сокращать богослужения»

Батюшка очень скорбел из-за того, что в храмах перестали читать Псалтирь, стали сильно сокращать службу. Говорил:

Богослужение - это основа основ, а мы прогоним всё быстрей, быстрей, зато на посиделках можем сидеть часами... Всё земное оставьте. Блаженны, кто взошёл и находится в ограде Церкви. Здесь всё - в небо. Любите друг друга и спасайтесь. Потеряете любовь - всё потеряете. Все ваши устроения будут напрасными и сгорят.

Подвигов у нас нет, поэтому спасаться будем болезнями и скорбями. Не бежать от них надо, а принимать со смирением, как заслуженную нами неизбежность. Заболевшие послушно принимают горькие лекарства - для своего же выздоровления. Следует помнить слова Спасителя: «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир». (Ин. 16, 33).

Про будущее сказал так: «Если мы будем жить, подвигая Бога на милость, Бог продлит нам мирное время. А если будем жить так, как сейчас живем и собираем гнев Божий, - то ждите войн и бедствий. На Церковь нашу сегодня идет гонение. Все другие церкви восстанут против православных. Тогда Бог и попустит войну, как в 1941 году. Всё очистит Господь!

«Но если заслужим, будет у нас и Царь», - говорил отец Кирилл. Всю жизнь он чтит Государя Николая II. И даже в те годы, когда его еще не прославили в лике святых, поминал и служил о нем скрытно.

«Меньше внимания внешнему,
больше - внутреннему»

Батюшка, почему нет радости от причастия? Ведь все сделала по правилу, а на сердце скорбь...
- Милая ты моя, внешняя подготовка - это совсем не то. Мы часто только внешнее и делаем. Надеваем белый платок, белую кофту, три дня поста, вымыться и правило вычитать. Не «вычитывать» надо, а по-настоящему молиться перед причастием! Или уж на крайний случай - прочитать всё со вниманием. А то ещё скажи, отчитался перед Богом, а теперь пойду дальше грешить. Большое согрешение - недораскаянность в грехах. Не получим мы тогда на царском пиру должную брачную одежду. Никогда не надо забывать, что на пир вышел только тот, кто был в брачной одежде. Если ты исповедался плохо или формально к этому относишься, или вообще без исповеди хочешь причаститься, то тебе брачная одежда не предоставляется. Ты на пиру присутствуешь, но весь будто в лохмотьях и в грязи. Меньше уделяйте внимания внешнему, больше - внутреннему. Всеми силами направляйтесь к добрым делам, к милосердию, к молитвенному служению - это ведь борьба. Напряженное стояние пред Богом можно сравнить с добровольным мученичеством. Особенно в наше время. Люди кидаются кто в научный атеизм, кто в социальную перестройку, кто куда. Ничего у них не получается, но все равно к вере не идут. Ничего их не берет. Все равно они нас не понимают...

Цитата

«Вера - самый надежный наш спутник до гроба. Трудно жить на свете без веры, а еще труднее умирать. В земной жизни неверующие люди забывают Христа и минуют Его, но при смерти они уже не могут Его миновать и обязательно встретятся с Ним лицом к лицу. И страх обымет их оттого, что не имели они веры. Дорогие мои! Будем паче всякого драгоценного сокровища хранить нашу веру. И она при всяких бедствиях, постигающих нас, укажет, где найти утешение и как отразить зло».

Архимандрит Кирилл

«Церковь будут рушить изнутри»

«В современных духовных книгах сейчас много искажений, - предупреждал отец Кирилл. - Будьте к ним осторожны и разборчивы. Порой в них пишут то, что не соответствует истине. Молитвословы проверяйте, там очень много отсебятин, вставок, опечаток».

Именно таким методам когда-то учил своих сторонников вождь мирового пролетариата: не надо воевать с противником, надо в него встроиться и превратить в абсурд изнутри. И вот сейчас именно такое время. Очень много посторонних людей встроено в Церковь. Они получают определенное задание и положение в иерархии, изнутри расшатывают основы Церкви, пытаются ее опорочить и уничижить.

Отец Кирилл советовал читать творения святых отцов: Феофана Затворника, Игнатия БРЯНЧАНИНОВА и др. «Это самое приемлемое», говорил он, а о современных богословах как-то молчал. Он дал нам, чадам, такую крепкую программу на всю жизнь. Почему падаешь? Значит, что-то не выполняешь из его наказов, от молитвы отошел или ленишься, или послабление себе даешь. Он твердо заповедал: «Будешь нарушать посты - будут тебе скорби. Будешь болтать в алтаре во время службы - будешь иметь неприятности». Так оно и бывает...

Продолжая рассказ об архимандрите Кирилле Павлове, более подробно остановимся на его военной биографии и наставлениях для духовных чад.

Тернистый путь солдата

Воевать он начал еще в финскую, а в общей сложности прошел боевой путь длиною в шесть лет. С первых дней Великой Отечественной - в пехоте. Дошел до Румынии, Австрии, Венгрии. В 1946г. был демобилизован и приехал в Москву.

Самым тяжелым испытанием для 22-летнего сержанта Павлова было сражение за Сталинград. В очерке генерал-полковника Александра Ильича РОДИМЦЕВА «Дом солдатской доблести» подробно рассказано о том, как сержант Иван Павлов с тремя бойцами захватил четырехэтажный дом на нейтральной полосе в центре города, как прислали ему подкрепление, и как начали они обороняться от врагов. Более двух месяцев защитники находились под непрестанным яростным огнем противника, почти без пищи, без медикаментов. Одни погибали, на их место пробирались другие, но боевых позиций они не сдавали.

Генерал, в то время командовавший 13-й гвардейской дивизией, оборонявшей Сталинград, называет лишь несколько фамилий, известных с самого начала той операции. По документам, там побывало 24 бойца. Когда кончилась битва, герою-сержанту Ивану Павлову предложили вступить в партию, но неожиданно для работников политотдела он уклонился от почетного, торжественного вступления в ряды. Сказал, что «не достоин», «не готов». Особисты были в шоке, и бунтарь моментально «сгорел», став неудобным властям. По всему фронту, из уст в уста разнеслась эта весть. Пошли слухи. Скандал!

Тогда помогли местные НКВДшники: быстро свалили героя с пьедестала славы и перебросили в разведдесант - в самое пекло. Это те, кто, примостившись на броне мчащихся танков, первыми бросаются на штурм неприступных укреплений. Это верная и скорая смерть. Но чудом Божиим Иван остался жив. Был ранен в бою, и после ранения нашлись добрые люди, которые перевели его в другую часть, менее гибельную.

Отличительным признаком великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном или нескольких великих людях, которые и выведут его на прямую историческую дорогу, временно им покинутую. В.О.КЛЮЧЕВСКИЙ. 1892г.


Как появился двойник

Уроженка Сталинграда А.А.БУДАНОВА вернулась в город сразу после его освобождения. Она хорошо помнит разрушенный Дом Павлова. После боёв на руинах висела доска, на которой черным карандашом было написано: «В этом доме держали героическую оборону советские воины под командованием сержанта И.Д. Павлова». Доска долго висела под стеклом, а потом ее убрали, повесили другую. С другим текстом, с другим именем...

Почему так произошло? В начале 50-х годов сержант И.Д. Павлов снова вернулся в поле зрения власти - поступил в семинарию, ушел в монахи! Что было делать? В мирное время штрафбатов нет, под пули его не пошлешь. В ГУЛАГ упрятать? Так он чист, ни к чему не придерешься. И тогда изобретательные органы состряпали двойника. Это давний, проверенный способ тихого убийства человека. Нашли другого боевого сержанта, участника битвы за Сталинград - Якова Павлова. Живых свидетелей: бойцов, оборонявших тот дом осенью 1942г., - к тому времени осталось всего трое. Один из них - узбекский крестьянин, а двух других вскоре репрессировали.

Вызвав монаха Кирилла и получив у него согласие на молчание, органы уверенно стали раскручивать новую версию. Широким потоком хлынули газетные статьи, фильмы, книги, прославляющие копию героя. При полнейшей монополии на печать властям легко удалось укоренить ложь, а потом только поддерживать эту конструкцию: она крепка и поныне. Интернет пестрит сообщениями о другом Герое. Но ложь не бывает вечной, ибо живет в веках евангельская истина: всё тайное становится явным.

Созданный двойник уже отошел в мир иной. Рухнула советская идеология атеизма, но до сих пор власти боятся открыть истину. В центре Волгограда стоит знаменитый «Дом сержанта Павлова», один из главных объектов воинской славы. Сюда часто приводят туристов со всего мира: как теперь признать ошибку? Его восстановили и спешно заселили сразу после войны. На память потомкам оставили фрагмент руин и мемориальную табличку...

(Из воспоминаний Николая СЕДОВА)

«Молчание по смирению»

«У одной старенькой монахини сохранилась фронтовая сталинградская газета, где была напечатана статья о подвиге и фотография Ивана Павлова. Когда я спросил ее, почему же сам батюшка не защищается от лживых нападок со всех сторон, ничего об этом не говорит, она ответила: «По монашескому смирению». Когда его вызывали и учиняли разбирательство по поводу имени, то спросили: вы такой-то? Сообразив, чего от него хотят, он ответил: «Если вам так удобно, то я монах Кирилл Павлов, а Иван Павлов умер».

Когда встал вопрос, зачислять ли его в братию монастыря, органы поставили условие: или ты молчишь «про это», или выгоним из Лавры. Он, конечно, сжег за собой все мосты и выбрал иноческую жизнь.

Сегодня нам, искренне любящим отца Кирилла, нужно восстановить истину. Ему не нужна загадочность в этом вопросе, висящая десятки лет. Он и без того претерпевает много бед и болезней, да еще по такому поводу несет тяжеленный крест - от своих же подвигов.

(Из воспоминаний игумена Ефрема)

Вопрос о наградах

Когда готовился к изданию очередной том «Энциклопедии русской цивилизации», Елене, духовной дочери отца Кирилла, поручили написать о нем статью. На вопрос, «есть ли у Вас военные и церковные награды», он своей рукой написал: «Орден Славы, много медалей, орден преп. Сергия, орден князя Владимира». О самой главной награде - Золотой звезде Героя Советского Союза - снова скромно умолчал.

Но звезду батюшке все же вручили, - свидетельствует профессор А.В.НЕДОСТУП, который в течение 20 лет был лечащим врачом архимандрита Кирилла, - уже в перестроечные времена, в начале 90-х годов. Все настоящие документы к тому времени были уничтожены, а вот указ о награждении каким-то чудом уцелел. Тогда открылись военные архивы, многое стало выясняться, и тот указ тоже реанимировали, но даже в церковных газетах об этом почему-то не пишут...

ЦИТАТА В ТЕМУ

«Плохой мир лучше хорошей войны. Не нужно никакой вражды, враг эту мысль подает. Вражда - самое испытанное его средство. Поэтому желаю вам, чтобы братство было единодушное. Снисходили бы друг к другу, прощали... Кто преследует других гневом и мщением, не заслуживает ли сам отмщения и гнева Божия? Нет милости не сотворившему милости. Мир Божий да владычествует во всех сердцах».

Архимандрит Кирилл

«Война - это хуже ада»

В своих проповедях отец Кирилл часто вспоминал войну, но говорил о событиях отстраненно, как бы от лица какого-то другого молодого человека, участника боевых действий. В беседах с близкими чадами иногда был более откровенен, и несколько эпизодов они записали с его слов.

Стоял он однажды в карауле на часах. Была темная, сырая, безлунная ночь. Кругом абсолютная темнота и - сильнейший трупный запах! Мурашки бегали у него по коже от трепета. Он думал, что попал в царство смерти. Рассказывал об этом так: «Меня охватил такой смертный ужас, которого я никогда не испытывал!»

Однажды кто-то завел разговор про войну. Отец Кирилл посмотрел пристально и сказал: «Кто там не был, тот ничего не знает. Порой это было хуже ада. Пережить такое крайне тяжело...»

По его словам, особенно трудно было переносить подлость и трусость. Война - это еще больший пресс. Здесь все разворачивается быстрее и резче. В минуты смертельной опасности сразу выявляются и самые лучшие, и самые низменные качества человека. На фоне массового героизма были случаи и предательства, и сотрудничества с органами, и подленькие переходы с передовой в тыловые службы.

Это особенно угнетало бойцов, отнимало духовные силы. Человек все время находился в круговой обороне. У него не было чувства надежного тыла: «Враг был прямо перед тобой, но рядом все время появлялись новые люди, и ты не знал, не был уверен в них. Это и было хуже ада. В аду все страдают одинаково, там не выслужишься. Ад - это и страшное духовное страдание здесь, на земле. Мы шли служить и не знали, сколько эта война продлится. Была безызвестность...»

«Не бойся! Я с тобой»

В самом начале Сталинградской битвы Иван Павлов попал в плен и оказался в лагере смертников. Когда их колонной повели на расстрел, он вдруг увидел, что прямо перед глазами у него встала, как живая, родная бабушка, которая в детстве учила внука молитве «Богородице Дево, радуйся...». На последнем рубеже между жизнью и смертью она пришла ему на помощь со словами: «Молись Божией Матери!»

Истово стал просить он Богородицу - и увидел в небе Её образ! Услышал голос, который трижды ему сказал: «Отходи тихонько в сторону. Я с тобой! Не бойся…» Словно в тумане он примечал, как постепенно отдаляется от общей колонны, и вот уже конвоиры с овчарками идут не сзади, а впереди. И никто не видит его отход, будто закрыты очи врагов. Так чудесным образом Господь сохранил Своего избранника от неминуемой гибели.

В Троице-Сергиевой Лавре никто не знал о его фронтовой биографии до тех пор, пока он не попал в больницу. Случилось это в 60-х годах, во время очередной волны гонений на Церковь. В приёмном покое его не хотели записывать как священнослужителя - принимать таких было запрещено.

Один врач все-таки сжалился и спросил: «Ну, вы хотя бы на фронте были?» И тогда отец Кирилл сказал: «Да, участник войны». После того случая монахи подняли документы и узнали, что его боевой путь прошел от Сталинграда до Европы. Однако он опять отреагировал скромно: «Все мы, кто тогда был в монастыре, - с фронта, испытанные жизнью».

«Он светит нам своим примером»

Бог милосерден! Он очень любит нашего старца и помогает ему в болезни. За эти годы наши немощи, лень и нерадение усилились, выросло и общее отступление, а батюшка наш - все тот же несгибаемый воин. И в свои 90 лет он не оставил бы боевых позиций, если б не подкосил его тяжелый недуг. Он и сейчас продолжал бы объяснять людям, где правда, где ложь. Сколько недоброжелателей набрасывалось на него, он не отступил ни на шаг - как в Сталинграде. Бог определил ему еще один подвиг - через болезнь уберег его от нападок, и он не сгорел до конца. Он и сегодня светит нам и своим высочайшим примером учит твердости и терпению.

(Из воспоминаний Владимира ЦЫГАНКОВА)

Известно, что батюшка очень уважал прославленного маршала Победы - Георгия Константиновича ЖУКОВА. Утверждал, что для страны это был истинный дар Божий, без него мы бы не выиграли войну. Мы все должны возносить Господу благодарность за Победу. В первые годы войны было попущено наказание народу, который в значительном своем составе отрекся от веры.

Но через некоторое время огненных испытаний мы очнулись от партийного угара, и Бог стал нам помогать. Мы стали одерживать победы. Всесилие партии пошатнулось, мнение Сталина изменилось. В 1943г. началось послабление к Церкви, и после этого течение войны резко переменилось. Г.К.Жуков в своих мемуарах отмечал: «Мы не узнавали некоторых немецких генералов. Они, опытные военачальники, стали делать крупные ошибки, одну за другой, а мы стали продвигаться шаг за шагом вперед».

9 Мая - это день великого поклонения Господу за победу в войне. В свое время при осторожной подсказке отца Кирилла было утверждено общецерковное поминовение павших воинов в День Победы, с панихидами и богослужениями. Сейчас это уже вошло в обычай. Недавно стали служить и благодарственные молебны. Это и есть живая народная память.

Преображение человека

О том, как благотворно влияние духовника на судьбы его чад, можно собрать множество историй и написать горы книг. Через руки и сердце отца Кирилла за 60 лет прошли тысячи людей. Приведем лишь несколько эпизодов.

Приехала в Троице-Сергиеву Лавру молодая виолончелистка, артистка оперно-симфонического оркестра. Она тяжело страдала сердечными приступами, и «скорая» приезжала к ней чуть ли не ежедневно. К отцу Кириллу она прибыла с мешком лекарств и кислородной подушкой, а в кармане держала листок с адресом: куда сообщить, если по дороге умрет. На исповеди сказала ему: верит, что заболевание у нее - духовное. По учению святых отцов, больное сердце - это кипение страстей, убивающее орган любви. Отец Кирилл накрыл ее голову епитрахилью:

Если веришь, что у тебя заболевание духовное, то будем лечиться духовно.

И потребовал, чтобы она выбросила мешок лекарств.

Вы что? Я сразу умру!

Не умрете, - спокойно возразил он.

Она долго не соглашалась, но все же пересилила себя и подчинилась. После этого отец Кирилл продолжил «лечение»:

Мяса никакого не ешь, это нагрузка на сердце. Кроме того, мясо - это тоже страсти, а нужно учиться полному безстрастию. Пост, молитва, частая исповедь и Причастие, ходить на исповедь только ко мне...

Прошел год и восемь месяцев. Врачи сказали артистке, что у нее сердце здорового человека. После этого она изменила всю свою жизнь. Окончила регентское отделение Санкт-Петербургской духовной академии и посвятила себя служению Богу. Не пропускает ни одной утренней и вечерней службы. Надо видеть ее лицо! Глаза льют свет доброты и понимания. В общении с ней у всякого тает жестокосердие, исчезает отчаяние. Своим преображением она обязана духовнику и всем рассказывает о том, что нужно неукоснительно следовать его слову, его проповеди любви и прощения. И тогда оздоровятся сердца...

Ответ офицеру

У дверей кельи батюшки ежедневно собиралось до двухсот человек. Ехали из всех городов, из разных стран. Даже если уделять по 3 минуты на каждого, то уже наберется 10 часов! Откуда взять старцу столько времени? Только отнять от сна и отдыха...

Однажды пришел офицер. Долго и терпеливо ждал в огромной очереди. Зайдя, спросил:

Батюшка, не знаю, что мне делать. У меня семья. Сократили из воинской части, уволили в запас. Идти в сторожа? Противно. Я пока еще в должной форме. Бывшие сослуживцы зовут в спецподразделение по борьбе с терроризмом. Благословите ли идти туда?

Не надо. Не принимай этого предложения. Душою погибнешь. Их скоро будут использовать против народа, и ты будешь соучастником их преступлений...

«Русь - это сталь непобедимая»

«Через наше охлаждение, отход от Церкви будет так же, как во время революции: одичание, голод, хаос, - говорит А.В.АРТЕМЬЕВ, духовное чадо архимандрита Кирилла. - Когда в Лавру привозили из Чикаго икону Божией Матери, она вся была в крови. Батюшки сказали: «Страшное кровопролитие будет там, откуда эта икона». И вскоре были взорваны два небоскреба в Нью-Йорке, чередой прошли сильнейшие смерчи и наводнения, смыли много домов, унесли много жизней. Во многих странах начались войны и революции.

Грядут тяжелые времена и для нас, но Русь - это сталь непобедимая. Не зря называют ее уделом Божией Матери. Даже природа это доказывает. Посмотрите, к примеру, на ёлки. Как кресты, верхушки их направлены в небо. Зимой и летом одним цветом, не меняют своего вида. Так и мы должны стоять - не гнуться, не ломаться, в любой ситуации держать православную веру, не подпускать к себе врагов. Пусть знают: никогда им не победить Россию!»

ИЗ ПОУЧЕНИЙ ОТЦА КИРИЛЛА

Если положить на одну чашу весов язык наш, а на другую - все наши добрые дела, то даже если их будет много и все из них - богоугодны, то все равно греховный язык наших осуждений и злословий перетянет в ад.

Когда открывали новые храмы с золотыми куполами, он очень радовался, но напоминал чадам о главном: «Души золотите, души! На покаянии надо делать акцент. Не молчать, а давать отпор злому, доброго всегда держаться. Мы в пагубном миру живем, и врага надо знать в лицо».

«Ограждал нас батюшка и от объедения, - вспоминает один священник, долгое время окормлявшийся у отца Кирилла. - Был Великий пост, я переедал и кусошничал, а он поучал: «Постным тоже можно объесться. Это сластолюбие, услаждение. За стол садиться только два раза в день, как положено: в обед и ужин. Перекусок чтоб не было. Чай можно попить. Объедение - смертный грех!»

«Сколько раз батюшка учил нас: «Ничего из храма не берите, ни клочка бумажки, ни нитку, ничего». А мы всё своё: «Да я малость возьму, немного, оно там и не нужно никому». - «Может, и не нужно, а ты всё равно не бери! Вот принести что-то нужное в храм мы забываем, а себе взять не забываем. Если на сердце тягость, значит, грех совершен. Живите по совести - вот ваша обязанность».

Еще в 80-х годах он говорил, что школы, библиотеки, больницы будут закрывать, как «нерентабельные». Так сейчас и происходит. И потому как общая масса верующих уменьшается и охладевает, сейчас наступает время индивидуального спасения. Каждый - сам иди на крест.

Когда всюду были разговоры о будущем и ожидался очередной конец света, многие решали куда-то уехать из Москвы. Батюшка мягко успокаивал: «Ну что вы? От этого не спрячешься. Надо вести себя спокойно. Молиться и заниматься своим делом, как обычно. Если настанут такие времена, когда придется страдать за веру, - не бойтесь. Не смерти, ни мук, ничего не бойтесь! И если придется умирать за Христа, то надо принять это с радостью. Это - большая честь». И все чада его успокаивались...

«Время сейчас сложное и опасное, - учил архимандрит Кирилл. - Враг тонко, хитро наступает, приближается. Чувствуется дыхание антихриста. Ни в коем случае в панику не вдаваться. Именно сейчас идут сигналы, которые настраивают нас на то, чтобы быть ближе к Богу и друг к другу. Свое нерадение стараться оставить, серьезнее отнестись к вопросу своего исправления и испытания. Сейчас как никогда нам надо облечься в броню веры и любви христианской. Не будем спать, как прочие, но будем трезвиться и бодрствовать...»

Недавно нам позвонила матушка Евфимия – послушница отца Кирилла – и позвала нас с отцом Владимиром попрощаться со старцем. За последние лет десять мы прощались с ним уже несколько раз, с тех пор, как он, недвижимый, слег от тяжкой болезни и больше не вставал.

Мы прощались и тем не менее продолжали молить Бога, чтобы Он еще хотя бы немного продлил жизнь этого драгоценного человека: не для него, а для нас, для нас! Не для него, потому что он уже был для нас человеком Царства Небесного, святым… Возле него усмирялись душевные бури, разрешались внутренние противоречия, наступал блаженный внутренний мир, в котором все становилось прозрачным и ясным. Как в одном из житий ученик, пришедший к старцу, погрузился возле него в молчание и на вопрос, почему он ни о чем не спрашивает авву, ответил: «Мне достаточно только смотреть на тебя!». Такое же чувство появлялось у нас от одного лишь пребывания возле отца Кирилла.

Старец лежал с закрытыми глазами, прикрытый до самого подбородка одеялом, и только руки, его добрые, мягкие руки покоились наверху. Мы поцеловали теплую десницу старца, приложились с благоговением, как к святыне, и с нежностью, как к родному человеку, к отцу.

Милая, дружественная нам матушка позволила побыть в келье: принесла два стула, и мы сели в молчании у изножья кровати. Тут был покой, и тихая радость, и ощущение полноты бытия. Как всегда возле отца Кирилла, все житейские беды, волнения, сомнения замирали, разноречивые помыслы смолкали и обнажалась самая суть жизни. На языке философии это называется «феноменологической редукцией»: все временное, изменчивое, преходящее, относительное умаляется в своем значении до ничтожного, и остается лишь душа, предстоящая Богу, и Бог, Который ее сотворил.

Впервые я попала к отцу Кириллу вскоре после моего крещения, когда у меня появился духовник – лаврский иеромонах, и я стала к нему ездить на исповеди и беседы. Он-то и послал меня исповедоваться за всю жизнь к старцу, а кроме того – разрешить некоторые недоуменные вопросы, на которые сам он тогда не рискнул давать ответ. Он проводил меня в предбанник кельи, где отец Кирилл принимал страждущий народ, и я в трепете пристроилась на скамеечке, ожидая своей очереди и вслушиваясь в слова Псалтири, которую читала паломница.

Дело в том, что мое вхождение в церковную ограду после крещенья было воистину переломным моментом жизни: я сразу попала в монашеский скит с многочасовыми богослужениями, с лютыми постничеством, с монахами, с учеными богословами, с местночтимыми прозорливцами, веригоносцами и юродивыми, с духовником-аскетом, с частыми исповедями и молитвенным правилом. И мне очень хотелось воистину умертвить в себе «ветхого человека» и воскреснуть для новой жизни. Хотелось принести жертву. Но у меня ничего не было: «Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно иждих житие, на богатство неиждеваемое взираяй щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее мое да не презриши сердце».

Единственное, что я ощущала своим, полученным в драгоценный дар, было писание стихов. И вот я решила отказаться от него во имя новой жизни, принести его в жертву, как некогда девы, облекаясь в монашеские одежды, приносили Христу свою чистоту, красоту, а юноши – богатство и молодую силу. Однако я понимала (уже прочитала в духовной литературе), что ни шага нельзя ступать без благословения, иначе это может быть актом своеволия и обернуться «уничижением паче гордости». За этим-то благословением (или неблагословением) и отправил меня к отцу Кириллу мой духовник, который такому моему желанию и порыву удивился, если не испугался.

Наконец, подошла моя очередь, и я вошла к старцу. И вот – взгляд любви, поле любви, энергии любви, радость любви, мучение любви… Я заплакала… И так было потом всегда, когда я видела отца Кирилла – у меня непроизвольно появлялись слезы, они текли и текли необъяснимо – и от покаяния, и от ликования, и от нежности, и от ощущения полноты жизни, от того, что «приблизилось Царство Небесное». Ловила ли я взглядом отца Кирилла в алтаре Храма Преображения Господня в Переделкино, приходила ли к нему на исповедь, стояла ли у одра болезни, всегда со мной происходил этот эмоциональный и духовный переворот, катарсис.

Тогда, в первый раз, я ему поисповедовалась, но потом вдруг он сам стал задавать мне вопросы о том, что я и грехом-то не считала и удивлялась, как это он во мне увидел? Но на мое решение «пожертвовать» он вдруг как-то заволновался, даже всплеснул, если не замахал руками и, улыбнувшись, отрицательно покачал головой: «Нет, нет, не надо от этого отказываться, зачем? Вы еще будете писать!» И перекрестил.

Забегая вперед, надо сказать, он всегда потом спрашивал о том, что я пишу, сам настаивал, чтобы я обязательно писала «во славу Божию, в защиту Церкви», благословлял…

Мы с моим мужем и детьми тогда часто, очень часто ездили в Троице-Сергиеву Лавру. Это, несмотря на мрачные для Церкви брежневские времена, был, как теперь мне кажется, период ее расцвета. Там были старцы, там были старые монахи, прошедшие лагеря и испытания, там были молодые крепкие духовники, ставшие впоследствии архиереями и наместниками монастырей – нынешний митрополит Киевский Онуфрий и митрополит Архангельский Даниил, архиепископ Витебский Димитрий, архимандрит Алексий (наместник Даниловского монастыря) и архимандрит Венедикт (наместник Оптиной Пус-тыни) и много-много других достойных пастырей. С кем-то из них у нас по сей день продолжаются самые дружеские отношения.
До сих пор я молюсь по молитвослову, который подарил мне в те годы тогда еще молодой архимандрит Венедикт. Молитвослов истрепался и истерся от частого употребления, но я дорожу им как духовной реликвией…

Мы исповедовались нашему духовнику, но в исключительных случаях советовались и с отцом Кириллом. У него было удивительное свойство – он никогда ничего не навязывал человеку, не давал указаний, но в беседе мягко подводил к тому, что пришедший вдруг сам проговаривал как вариант тот выход из положения, на который его и благословлял старец. Иногда мы привозили к нему страждущих людей, и он помогал им.

Один раз привезли к нему молодую женщину, у которой родился ребенок, больной церебральным параличом. Отец Кирилл выслушал ее и… дал денег. Много. Она вышла от него в некотором недоумении: должно быть, она ожидала, что ее ребенок тут же, по молитвам старца, встанет и пойдет. Или что старец ей скажет что-то такое из области чудесного, изречет пророчество… И она как-то смущалась. Но буквально на следующий день врач сказал, что ее ребенку нужен длительный курс массажа. И выяснилось, что стоимость этих сеансов точно совпадает с той суммой, которую подарил ей отец Кирилл.

Или мы возили к нему также молодую женщину с больным мальчиком, лет пяти. Его недуг заключался в том, что он не говорил. Смотрел большими глазами и молчал. Отец Кирилл принял их, помолился, и вскоре мальчик не только заговорил, но и стал проявлять какие-то особые способности. Сейчас он – преуспевающий бизнесмен, у него есть свои дети, и вряд ли он вспоминает о своем детском недуге.

С отцом Кириллом нас связывали и отношения с архиепископом Димитрием (тогда он был иеродиакон). Дело в том, что он тогда работал секретарем в Патриархии и жил в Москве, тоскуя по Лавре, по своему духовному отцу архимандриту Кириллу и по монастырской братии. И отец Кирилл дал ему такое послушание – приходить к нам в свое свободное время и нас катехизировать.

Отец Димитрий учился тогда в Духовной Академии, и он стал охотно просвещать нас, систематически пользуясь своими конспектами, а заодно и готовясь к экзаменам. Он приходил, раскрывал свои тетрадки и буквально читал нам курсы лекций по догматическому, нравственному и сравнительному богословию, по Истории Церкви, по гомилетике и т.д. Ну а кроме того – мы задавали ему множество вопросов, порожденных нашим религиозным невежеством, на которые он либо отвечал сам (почти всегда), либо, в особых случаях, их записывал, а потом задавал их отцу Кириллу. Еженедельно он ездил к нему на исповедь в Лавру.

Возвращаясь, он зачитывал нам ответы, и они поражали нас своей мудростью и простотой. Почему-то я запомнила один такой ответ, вроде бы мало имеющий отношения к моей жизни, но очень ценный по своему содержанию. Вопрос был такой: надо ли давать на чай? Отец Кирилл ответил: если жалко – дай, а если хочешь покрасоваться – не давай.

Запомнила я его ответ и на некий вопрос, кажется, о судьбе мира. Отец Кирилл сказал удивительные слова о том, что Земля наша постарела, как стареет всякий природный организм, старушка она, и мало у нее сил осталось, надо ее пожалеть… Это удивительное нежное и сострадательное отношение к нашей планете, ко всему живому, что рождается и произрастает на ней, к самой природе пронизано горним светом.

Отец Димитрий, у которого накопилась уже целая тетрадка таких вопросов-ответов, однажды признался нам, что впоследствии можно будет издать такую духовно полезную книгу, и призвал пополнить число недоумений, нуждающихся в разъяснении старца. И мы тогда сформулировали много вопросов отцу Кириллу, касающихся самых разнообразных сфер жизни – от мистических до социальных. Однако через весьма малое время отец Димитрий появился у нас и не без сожаления сказал, что старец запретил ему записывать и собирать его ответы, а уж тем более – издавать. Напротив, он посоветовал эти записи сжечь. И смиренный отец Димитрий послушался и сжег.

Правда потом, уже через много лет, он сожалел об этом и даже намекнул, что иные благословения не стоит исполнять с такой поспешностью.

Еще одним человеком, который связывал нас с отцом Кириллом, был монах Леонид. Убогий, как он сам называл себя. У него была странная болезнь: до пояса он выглядел как бабуся, а нижняя половина туловища у него была мужская. Из-за этого его постигала ужасные искушения, он прошел через великие скорби. Когда-то они вместе с отцом Кириллом подвизались в знаменитой Глинской Пустыне, которую в оный час (в хрущевские времена) разогнали, и он скитался, бесприютный и беспомощный. Потом Господь дал ему и кров, и послушницу – старушку рабу Божию инокиню Пелагею. Но отца Кирилла он очень почитал еще со времен Пустыни, а в последний период своей жизни считал своим духовным отцом.

Мы с ним познакомились на отпевании старца Серафима Тяпочкина и с тех пор часто виделись. Одна половина тела (правая) была у него парализована, и он попросил меня взять благословение у отца Кирилла, чтобы записывать его исповеди, поскольку сам он был очень ограничен в передвижении и далеко не всегда мог добраться до Лавры. Отец Кирилл меня благословил, и я стала регулярно приезжать к отцу Леониду (он жил в Москве, несколько остановок от Электрозаводской) и записывала то, что он мне диктовал. Конечно, я не могу даже теперь разгласить то, в чем исповедовался убогий монах, но свидетельствую, что это был человек святой жизни. Порой я исписывала по две ученические тетради, вспоминая метафору об исповеди праведников: в луче света видна каждая пылинка, а в темноте и кучи грязи не разглядишь, а потом везла их отцу Кириллу. Отец Кирилл читал разрешительную молитву и рвал их, не читая. А отец Леонид просил меня рассказать старцу о своем навязчивый помысле, нашептывающем, будто бы тот выбрасывает тетрадки, так и не открыв их. Мне казалось, что я живу среди святых, которые видят друг друга духовным зреньем.

Отец Леонид очень интересовался духовными книгами. «Книжечки», как он называл их, юродствуя. «У тебя есть духовные книжечки за новомучеников?» – спрашивал он у каждого, кто посещал его с просьбами о наставлениях и молитвах. И вот попалась ему изданная за границей книга иеромонаха Серафима Роуза «Знамения последних времен». Очень она ему пришлась по душе, и он решил ее распространять (на это тоже брали благословение отца Кирилла). Отец Леонид заказал перепечатку этой книги чуть ли не в двадцати экземплярах и раздавал их своим непросвещенным знакомцам. Но в какой-то момент ему захотелось помолиться об иеромонахе Серафиме. Надо было только выяснить, о здравии его поминать или об упокоении. Никто вокруг не знал, жив он или умер. И тогда отец Леонид решил сам отправиться в Лавру к отцу Кириллу и спросить его об этом.

Мой муж отец Владимир привез его прямо к вечернему богослужению, и отец Леонид вошел в алтарь, где молился отец Кирилл. Приступил к нему с этим вопросом. И отец Кирилл (по рассказам отца Леонида) возвел очи горе, что-то там увидел внутренним зрением и вздохнул: «Упокой, Господи, раба твоего иеромонаха Серафима».

Поразительно, но потом выяснилось, что иеромонах Серафим умер чуть ли не накануне этого дня…

Я обращалась к отцу Кириллу в исключительных случаях. У меня болела душа за мою маму – она очень болела, практически умирала, и я боялась, что она так и умрет некрещеная. Но отец Кирилл тогда твердо сказал, что она покрестится, проживет еще много лет и станет верующей. Так и произошло, несмотря на то, что тогда это казалось невозможным: из больницы ее выписали по причине того, что не хотели «портить статистику по покойникам».

Потом заболел мой муж – отец Владимир. У него обнаружили злокачественную опухоль и должны были положить на операцию. Было очень страшно. И мы попросили келейницу отца Кирилла – Наташу (теперь она – монахиня Евфимия), чтобы она сообщила об этом старцу. И вдруг она звонит и говорит, что они с отцом Кириллом приедут к нам домой навестить отца Владимира перед операцией!

Отец Кирилл жил уже не в Лавре, а в Переделкине, он был болен, но еще мог ходить, и вот они с Натальей приехали к нам. Это было такое великое утешение, такая радость! И мама моя, которую он вымолил за много лет до этого, была с нами, цела-невредима.

У меня есть фотография, как отец Кирилл сидит рядом с отцом Владимиром на диване, на лицах их улыбки, перед ними угощения, а напротив (этого на фотографии нет) – моя мама, мы с инокиней Натальей и Михаил, выпускник Московской Духовной Академии. Его отец Кирилл попросил попеть ему казацкие песни, которые очень любил. И мы сидели и разговаривали, и слушали песни, и отец Кирилл был с нами, и я словно въяве вижу эту живую картину. Быть может, это и есть одно из главных сокровищ жизни.

Старец Кирилл (Павлов) и протоиерей Владимир Вигилянский. Из архива Олеси Николаевой

А через несколько дней отцу Владимиру сделали тяжелейшую операцию, которая длилась шесть часов, и он очнулся в реанимации, а потом стал приходить в себя, и выздоравливать, и славить Бога.

Обращалась я к старцу и по менее драматичным и значительным поводам. Иногда это были творческие проблемы. Браться ли мне за перевод с французского богословской книги католика, перешедшего в Православие, «Преподобный Максим Исповедник – посредник между Востоком и Западом»? Нет ли духовной недоброкачественности в том, что у меня в романе – главные персонажи – монахи, не «житийные», а отличающиеся живостью ума и характера, и я порой, следуя логике романа, не останавливаюсь перед описанием их искушений и духовных немощей?

И еще вопрос. В связи с тем, что меня стали печатать церковные и даже монастырские издательства, не поменять ли мне мое имя Олеся (данное мне родителями по литературному произведению Куприна) на крещальное – Ольга, а родительскую фамилию – Николаева – на фамилию моего мужа – Вигилянская? И каждый раз отец Кирилл выслушивал мои вопросы с большим вниманием и личным соучастием и живо откликался: книгу француза – переводить: «это будет вам полезно!», роман дописывать, причем писать, «как Бог на душу положит», имя – не менять: махнул даже рукой, словно отметая связанные с этим хлопоты как излишнюю суету: «Оставайтесь, как есть!»

И каждый раз после посещения отца Кирилла наступало просветление, освобождение, радость!
Была у меня такая тупиковая ситуация, связанная с житейскими проблемами: мы (мой муж и трое детей и я) жили очень тесно, в одной квартире с моими родителями и многодетной семьей моего брата, начинались какие-то междоусобные конфликты, работать дома было практически невозможно и негде, разве что ночью на общей кухне, и это перерастало уже в экзистенциальную драму. И отец Кирилл сказал мне: «Вас Господь любит – он дает вам Свои скорби! Ему было «негде главу преклонить»! Радуйтесь!». И я, действительно, обрадовалась.

Из уст отца Кирилла слышались и пророчества. Часто, когда ему задавали вопрос о том, как достойно устроить свою жизнь, он благословлял покупать деревенский дом с печкой, колодцем и кусочком земли, словно подталкивая к мысли о том, что придут такие время, когда только там можно будет и обогреться, и прокормиться.

Как-то раз, когда мой муж не только не был еще священником, но даже и не мечтал, и не помышлял об этом, он предсказал его дальнейший путь. Было так: мой муж приехал в Лавру и исповедовался отцу Кириллу в алтаре, возле самого жертвенника встав на колени. Поднимаясь с колен, он покачнулся и дотронулся до жертвенника. Отец Кирилл сокрушенно покачал головой и заметил: «Что же Вы делаете? Вы же пока еще не священник!». Эти слова врезались в память и оказались предзнаменованием.

Жалко было тех, кто спрашивал благословения отца Кирилла, получал его и – действовал вопреки… Случалось и такое. Близкий мне человек задавал вопрос, делать ли операцию или – само пройдет. Отец Кирилл заволновался, сказал твердо: делать. А тот испугался: ну старец – он же не врач, он же в медицине не понимает, к тому же – зима, лучше дождаться теплой поры, успеется потом, и так далее. Но – «не успелось».

Девушку одну прекрасную отец Кирилл очень просил (!), чтобы она не выходила замуж за того, за кого в тот момент хотела… Она плакала, он утешал, но был тверд: нет, нет! Она все-таки сделала по-своему и – молодой муж оказался наркоманом со стажем, все это обернулось бедой и страданием.

А были и другие случаи. У матери забрали в армию сына и отправили в Афганистан. Она молилась за него день и ночь, слезы лила, к отцу Кириллу приехала в Лавру, просила святых молитв. Он сказал, что будет молиться, что ее сын вернется живой, целый-невредимый, только пускай после этого приедет к нему и поблагодарит Господа. Сын, действительно, вернулся домой, что само по себе было чудом: все его товарищи по оружию полегли, а он один из пекла вырвался. Мать выслушал, согласился, что Господь его спас. К отцу Кириллу собирался поехать в Лавру, да как-то жизнь его закрутила-завертела, хлопоты, суета, заработки: все никак не мог выбрать для этого время.

А работал он таксистом. И вот как-то раз мне по просьбе моей мамы надо было старинную чудотворную икону перевезти из дома на дачу. Машины у меня тогда не было, и поэтому я, завернув икону в рушник, вышла с ней на улицу и стала ловить такси. И тут останавливается этот таксист (потом сам говорил: «Сам не знаю, почему я вас повез, у меня уже рабочий день кончился, я в парк ехал»), соглашается ехать через всю Москву да через пробки в Переделкино, и пока мы едем, он, увидев, что у меня под рушником икона, рассказывает мне эту историю: мол, и у меня мать молится и старцев знает. Короче говоря, когда мы подъезжаем к даче, выясняется, что старец, который звал его к себе после Афганистана – это отец Кирилл. А мне известно, что отец Кирилл как раз в это время принимает верующих в Переделкино, в крестильне Храма Преображения Господня.

– Ну вот, теперь-то, наконец-то, вы к нему и попадете! – сказала я ему. – Вот для этого, оказывается, вы меня и повезли через весь город на дачу, несмотря на то, что это вам по здравому рассуждению было ни к чему.

И таксист этот, высадив меня, помчался под горку по направлению к храму.

Но происходили и более прикровенные вещи, связанные с отцом Кириллом. Выпадали трудные и искусительные времена, сгущались на духовном горизонте тучи, – отец Кирилл помогал их разогнать. Бывали духовные нападения, козни… Он молился, и все рассеивалось.

Как-то раз я приехала к нему в Лавру в период полного физического истощения – переработала, запостилась, впала в лютую бессонницу: множество вопросов, проблем, тупиковых ситуаций… Отец Кирилл выслушал меня, вздохнул сочувственно: «Вам нужен покой!» Я вышла от него, мучительно соображая, где его взять-то, кто даст мне этот покой в моих обстоятельствах? Зашла в Троицкий храм, а там иерей как раз закончил акафист и читает Еванглие.

Я остановилась и услышала: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обрамененные и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене: ибо Аз кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете ПОКОЙ душам вашим». И это слово «покой» он как-то так потянул, словно вдохнул его в меня. «Кроток и смирен сердцем».


Старец Кирилл Павлов, протоиерей Владимир Вигилянский, матушка Олеся Николаева. Их личного архива матушки

И вот когда я вчера стояла в келье отца Кирилла, прощаясь с ним, и когда я прихо-дила к нему во многие дни своей жизни, я узнавала именно этот ПОКОЙ, этот мир и эту благодать, свидетельствующие о том, что иго Христово воистину благо, а бремя Его – лег-ко. Это откровение всегда присутствовало подле и вокруг старца, являющего плод смиренного и кроткого сердца, которое источает любовь и в которое он принимал всех.

И эта его мягкая рука, рука доброго человека, утешающая и благословляющая, лежащая теперь неподвижно поверх одеяла, кажется, теперь лишь отчасти принадлежит этому миру. Да и сам дорогой отец Кирилл, телом оставаясь на ложе болезни, духом пребывал где-то там, где праведники сияют, словно светильники. А он и при жизни озарял нас этим светом, разгоняя морок и тьму.

Во блаженном успении вечный покой подай, Господи, новопреставленному архимандриту Кириллу и сотвори ему вечную память!